Чернильно-черная тьма мягко, словно лаская, коснулась кожи. Очень осторожно, опасливо, словно не веря, что ей разрешено. Словно боясь, что над ней посмеются и отнимут игрушку.

Или жертву.

Тьме, наполнявшей упрятанный глубоко под Цитаделью бункер, нечасто доводилось играть, а потому она не торопилась. Прикасалась к жертве аккуратно, наслаждаясь каждой секундой, каждым мгновением власти над беззащитной игрушкой.

Она медленно окутала обнаженное тело, оставив лишь маленький, в волос толщиной зазор между собой и плотью, затем преодолела его и стала постепенно просачиваться внутрь. Через поры, через рот, уши и нос. Тьма проникала в тело, ища таинственную и вожделенную глубину. Тьма знала, что, напитав собой плоть, заполнив каждый ее дюйм, каждую клеточку, она откроет дверь, ведущую гораздо дальше. Перейдет на следующий уровень восприятия, сольется с телом, поглотит прячущуюся в нем душу, изменит ее, изменит тело и себя, породив нечто новое. Совершенно другое существо, не являющееся ни телом, ни тьмой.

Полуразумный чернильно-черный туман мечтал о форме.

Он не боялся потеряться, ибо знал, что останется, затратив на переход лишь часть себя. Он мечтал измениться, стать другим и тем пойти вперед, ведь в этом — смысл.

Он давно, очень и очень давно никому не отдавал часть себя. Не менялся, создавая новое. Он соскучился.

Предчувствуя сладкий миг перехода, восхитительный момент трансформации и создания нового, туман задрожал от возбуждения, роняя на каменный пол редкие капли антрацитового черного. Ускорился, стремясь быстрее влиться в тело, добраться до души и нырнуть в ее глубины. Замерцал еще более темным, и…

И с удивлением почуял, что игрушка, казалось находящаяся в полной его власти, нашла силы противиться неизбежному.

Страх.

Мы можем бояться кого-то или за кого-то. Опасаться за свою жизнь или кошелек, трястись при мысли, что можно опоздать на свидание или совершить ошибку на экзамене. Мы знаем причину, и мы боимся. Но, зная причину, мы можем с ней бороться, можем заглушить страх поступками или действиями. Найти хорошего врача или купить пистолет, выйти из дома пораньше или посидеть за учебниками лишний час.

Мы знаем, что вызывает страх, и убиваем его.

А если причины нет?

Как противостоять тоскливому, пришедшему из ниоткуда ужасу? Как справиться с тем, чего не понимаешь? Чего не может быть? Что затаилось внутри и рвет тебя на части?

Как победить собственные инстинкты?

Может, для начала следует потерять себя?

Раствориться в жадном чернильно-черном тумане, отдать ему тело, подпустить к душе, пережить немыслимый ужас понимания, что теряешь самого себя, и только после этого попытаться отшвырнуть вцепившуюся тьму. Если будешь способен. Если найдешь силу.

С другой стороны, если ты не можешь победить самого себя, кого ты вообще можешь победить?

Туман осознал, что победное шествие к вожделенной двери остановилось. Казавшаяся податливой жертва неожиданно воспрянула духом и, спасая свое никчемное «Я» от полного слияния с темным, принялась выдавливать чернильно-черное из тела.

Его!

Если бы туман понимал, что такое смех, он бы рассмеялся.

Если бы туман понимал, что такое презрение, он бы рассмеялся презрительно.