— Нет, — всхлипнула она.

Остин посмотрел на нее в упор. Но безо всякого выражения.

— Эванджелина, — сказал он тихо, — пригнись.

И тут мистер Сьюард резко выпрямился, как будто его приподняла какая-то неведомая сила. Он быстро обернулся, и теперь в его руках был пистолет.

Раздался грохот, и комнату заполнил запах дыма. Эванджелина бросилась вперед и, ударившись плечом о пол, громко вскрикнула. А затем она услышала крик Анны и еще один выстрел.

Эванджелина в страхе заползла под софу. Тяжелые сапоги Себастьяна находились всего в нескольких дюймах от нее, и она увидела, как на них появилась ярко-красная капля, потом — еще одна и еще… Сапоги закачались, и красные капли струились теперь непрерывно, словно дождь. Потом Себастьян упал — его огромное тело рухнуло, словно могучий дуб. Падая, он схватился за чайный столик и опрокинул его на пол.

Анна завизжала:

— Ты убил его! Ты убил его, ублюдок!

«Боже милостивый, ведь она убьет Сьюарда или Остина», — подумала Эванджелина. Она выбралась из-под софы и схватила Анну за ноги. Анна закричала и упала.

Вырвавшись из рук Эванджелины, она поползла к своему любовнику, распростершемуся на полу. Его рубаха была измазана кровью, в горле зияло отверстие от пули, рот был открыт, а глаза вытаращены словно в удивлении.

Женщина хрипло всхлипнула, и сердце Эванджелины дрогнуло. Анна, должно быть, любила это животное, если так много сделала для него и многим пожертвовала.

— Мисс Адамс… — шепнула она.

Остин выругался.

— Боже, его второй пистолет! — Лорд Рудольф перескочил через Эванджелину и бросился к телу.

Но Анна опередила англичанина. Протянув руку, она выхватила оружие из руки своего мертвого любовника. Затем обернулась и, стоя на коленях, помахала пистолетом.

Лорд Рудольф остановился и пригнулся, готовясь к прыжку. Эванджелина чувствовала: за спиной у нее стоят Остин и мистер Сьюард. И от напряжения в комнате, казалось, искры летели.

Анна вдруг улыбнулась и проурчала:

— Ну, кого же из вас? — Она навела пистолет сначала на мистера Сьюарда, потом — на Остина. — Тебя, убившего моего любимого? Или тебя, приказавшего это сделать? — Она нацелила пистолет на лорда Рудольфа. — Или тебя, которого эта глупая девица освободила вместо моего любимого. И это стоило мне моей красоты… — Наконец она навела пистолет на Эванджелину. — Или, может, тебя, разрушившую все мои планы? Ты испорченная, эгоистичная, своенравная девчонка! Если бы ты сделала, как тебе было сказано, ты уже была бы в Англии и со временем родила бы одного или двух сопляков, а не глядела бы сейчас в лицо смерти.

Эванджелина облизнула пересохшие губы.

— Там моя жизнь была бы похожа на смерть.

— Глупая простушка! Если бы ты помогла мне во время бунта, твой капитан ползал бы перед тобой на брюхе. Мужчины любят, когда в руках женщины плетка. А вместо этого ты теперь у него под каблуком. Ну, не хочешь посмотреть, как умрет твой любовник?

Она отвела взгляд от Эванджелины, и в ту же секунду лорд Рудольф прыгнул на нее и повалил ее на бок.

Но Анна не выронила оружие. Она снова подняла руку с пистолетом.

— Нет! — закричала Эванджелина, вскакивая на ноги.

Анна улыбнулась, прижала дуло пистолета к своему виску и нажала на курок. Раздался грохот, и тело Анны Адамс обмякло под лордом Рудольфом.

Эванджелина отказалась вернуться к миссис Милхаус, отказалась принять лауданум, отказалась лечь в постель.

Остин наблюдал за ней; она сидела на диване в его библиотеке, сжав кулаки и держа их на коленях. Мистер Сьюард проводил ее сюда после жестокой сцены, и ему удалось по крайней мере уговорить ее выпить немного бренди. Остин сожалел, что у него не было возможности подлить лауданум ей в бренди.

К дому устремились напуганные соседи, потом прибыли констебли и просто любопытные прохожие. Через несколько часов после смерти Анны и ее несчастного любовника Остин приказал убрать трупы, разогнал толпу, а его перепуганный слуга уже успокоился и собрал других слуг, чтобы те привели в порядок комнату. Капитан приказал унести и сжечь испачканный кровью ковер. Он не хотел, чтобы Эванджелина когда-нибудь взглянула на этот ковер. Выстрел снес большую часть лица Анны. Увидев это, Эванджелина уползла прочь, и ее стошнило.

Сейчас Эванджелина тихо сидела на диване, уставившись на свои туфли.

Лорд Рудольф — все еще здесь, будь он проклят! — вошел в комнату, сел рядом с ней и взял ее за руку.

Она тихо сказала:

— Должно быть, Анна очень его любила.

Остин нахмурился:

— Ради Бога, Эванджелина… Она же пыталась тебя убить.

— Я согласен, не жалейте ее, — сказал лорд Рудольф. — В сердце этой женщины добра не было.

— Но как бы она ни поступила — хорошо или плохо, — она сделала это ради него. И это меня печалит.