– Верлойн прав, – сказал Алдруд, в упор глядя на дримлина. – Ты, Мидлор, не слышал этих криков. А я знаю, что это такое – под завывание ветра слушать ужасные вопли, да еще ночью, когда ни зги не видно.

– Но вдруг там кто-то погибает? – спросил Мидлор. – Надо ему помочь.

– Там никто не может погибать, – хмуро ответил Алдруд. – Я же говорил, что туда никто не ходит. Это кричит Шакор.

Мидлор пожал плечами.

– Мы объедем это место, – сказал Верлойн, поднимаясь.

– Да-да, надо его объехать, – поддакнул Малс.

– Эх, Малс, Малс, – улыбнулся Дрюль. – Всего-то ты боишься.

– А бояться надо, Дрюль, – сказал Алдруд. – Страх перед неведомым вполне нормален. Человек, говорящий, что никогда ничего не боялся, – либо лжец, либо неисправимый глупец. Посмотрю я на тебя, друг мой дримлин, когда ты услышишь крики ночью. Впрочем, надеюсь, мы их вообще не услышим. – Странник отвернулся и, сорвав травинку, принялся ее жевать.

Тиглон посмотрел на небо.

– Скоро вечер. Может, переночуем здесь?

Странник выплюнул травинку и кивнул.

– Твоя правда. Лучше заночевать здесь.

– Только костра мы, увы, не разожжем, – сказал Дрюль. – Дров тут нет.

– Когда ночевали у Черных скал, костра не разжигали, – усмехнулся Тиглон, – так что и сейчас переживем.

– Ну-у-у! Тогда мы валились с ног от усталости, – возразил Дрюль. – А сейчас... Тем более после рассказов Алдруда спать без костра вовсе не хочется.

Тиглон махнул на дримлина рукой.

Солнце зашло. На западе у горизонта разлилось багровое зарево, переходящее вверху в ярко-оранжевое сияние. Фронт облаков ушел на юго-восток, ветер стих, и в темно-голубом небе протянулись перистые облака, подкрашенные красками заката.

Путники, завернувшись в плащи, наблюдали за гаснущим заревом на западе и пили вино из своих запасов. Никто не хотел спать, они переговаривались, обсуждая предстоящий путь. Наконец на уже темно-синем небе зажглись звезды, зарево постепенно угасло, и наступила ночь.

– Коларда взяла свое, – произнес Дрюль. – Сегодня она в хорошем настроении.

– Кто? – спросил Алдруд.

– Коларда. Царица Ночи.

– Вот как? – улыбнулся Странник. – А у нас, в Димер-Диде, ее называют Самортой.

– Разные народы – разные легенды, – пожал плечами Малс.

– Не совсем так, – сказал Верлойн, улыбнувшись. – Скорее, разные народы – разные названия. Я помню, один старик-книжник учил меня этому. Возьмем хотя бы легенду о царице Ночи. Два имени – Саморта и Коларда, а имеется в виду одно и то же. Так и с другими легендами. Разные герои, разные имена, разные названия, быть может, даже разные приключения, но смысл один и тот же. Мудрость разных народов очень часто совпадает в морали легенд. Есть, конечно, исключения, но совпадающих по смыслу сказаний все равно больше. Языки разные, у каждого народа он свой, но есть один общий – разумный и мудрый язык, повествующий о том, что близко каждому живущему под небом. Вот так-то.

Верлойн сам не знал, что на него нашло и зачем он говорил все это друзьям. Ночь, наверное, так на него подействовала или вино, а может, напряжение после схватки. Верлойн так не изъяснялся со времен пребывания в Гмиэре. Его спутники молча слушали, а потом Алдруд уважительно сказал:

– Ничего себе. Вот это речь.

Верлойн потер подбородок.

– Не зря я учил историю наших земель. Хотя все это глупости, – прервал Верлойн себя, опасаясь, что сейчас его потянет в долгие рассуждения о бытии. – Пора спать.

Путники согласно кивнули и улеглись, завернувшись в плащи. Уже проваливаясь в сон, Верлойн увидел, что Малс сел в сторонке и принялся глядеть на звезды. Они сверкали в темном небе, освещая своим холодным светом степь и темные силуэты далеких Черных скал.

Верлойн проснулся посреди ночи от ощущения опасности. Барон научился доверять своим чувствам, и, хотя никакой видимой угрозы не было, рука его непроизвольно легла на рукоять Лодрейста.

Все вроде бы было спокойно; друзья барона спали – Алдруд ворочался во сне, Дрюль похрапывал, Тиглон тихо сопел, Мидлор спал как ребенок, Малс... Малс! Где же манкр?

Верлойн сел и осмотрелся. Малса не было.

– Что такое? – прошептал Верлойн, глядя по сторонам.

Ощущение случившейся беды стало еще сильнее. Барон поднялся, и тут его взгляд упал на предмет, лежавший в траве рядом с Дрюлем. Верлойн похолодел и понял, что беда действительно стряслась. В свете звезд он увидел лежащую в траве сумку Малса.

– Друзья, – прошептал Верлойн, тронув Алдруда и Тиглона за плечи. – Просыпайтесь. Беда!

Алдруд и тиг, еще сонные, мигом вскочили. Странник схватился за меч, огляделся и сонно посмотрел на барона, явно недовольный, что его разбудили.