Путники сели на коней и поскакали на северо-запад. Напоследок Верлойн оглянулся.

Позади него вставало солнце и горело жилище Шакор. Яркие языки пламени лизали соломенную крышу, от огня исходили потоки жара, заставляя круг солнца и бледно-голубое небо дрожать. Эта картина навсегда запечатлелась у барона в голове. Жизнь состоит из эпизодов... Из эпизодов...

Наступал новый день.

Был полдень, когда путники достигли Ридела. Огромная река в том месте, куда они выехали, быстро несла свои воды, приближаясь к Черным скалам. Поток можно было назвать даже бурным, что было удивительно, учитывая ширину реки, – противоположный берег был едва виден.

Степь обрывалась у крутого склона, который вел к воде. Недалеко внизу шумели заросли камыша, шелестя от ветра, дующего с реки. Отряд спустился к реке, и путники решили устроить привал. Помыв лошадей, торопливо умылись сами и уселись перекусить.

Прохладная речная вода освежала, но след, оставленный ужасными воспоминаниями прошедшей ночи, был все еще свеж, и путники молчали, стараясь не смотреть друг на друга. Всех тяготило чувство, что они совершили преступление. Всех, кроме Малса и Мидлора, которые ничего не видели. Мидлор сторожил лошадей во дворе и поэтому не был свидетелем ужасного действа, разыгравшегося в доме Шакop. Что же касается Малса, то он в своей тяге к страшным историям докучал путникам расспросами.

Единственное, что Верлойн мог сделать, – это рассказать все манкру, пока кто-нибудь не нагрубил любознательному малышу. Потому он и поведал Малсу обо всем, что произошло в жилище ведьмы. Хотя солнце приветливо играло лучами на безоблачном небе, а с Ридела дул легкий успокаивающий ветерок, Малс, внимательно слушавший барона, явно был в ужасе. Услужливое и богатое воображение манкра нарисовало жуткую картину со всеми подробностями.

Подходя к концу истории, Верлойн поймал себя на мысли, что рад, что убийцей Шакор оказался не он. Потрясение, испытанное им этой ночью, было невероятно сильным. Барон, заканчивая историю, пытался мысленно убедить себя, что убийство ведьмы было необходимым, что, в конце концов, все путники обязаны Алдруду своими жизнями, но что-то внутри Верлойна протестовало.

Малс же осознал, какой опасности он чудом избежал, и принялся горячо всех благодарить, как только Верлойн закончил рассказ. Алдруд коротко сказал: «Пожалуйста», – и принялся рассматривать противоположный берег. Потом поднялся и пошел к лошадям, глядя под ноги. Верлойн отправился за ним, думая о том, что же сказать.

– Алдруд, – обратился он к Страннику, – погоди.

Тот остановился и повернулся. Он не взглянул на Верлойна, он вновь смотрел на противоположный берег и мутную воду Ридела.

– Я хотел, – начал барон, – сказать тебе, что ты ни в чем не виноват.

Странник исподлобья взглянул на него.

– Ты пошел за мной, чтобы утешить, барон Верлойн? – жестко спросил он. – Я не нуждаюсь в утешениях. Сегодня я убил женщину. Основное правило Странников – не убивать женщин и детей. И я нарушил обет, данный мною когда-то. Тебе этого не понять.

– Но... – Верлойн попытался сказать что-то успокаивающее.

– Тебе не понять этого, Верлойн, – повторил Странник. – Я прекрасно знаю, что, если бы не убил Шакор, мы все были бы уже мертвы. Но я убил женщину. Хладнокровно. И это останется со мной до конца дней.

– Она была ведьмой, – пробормотал барон, отводя взгляд.

– Она была женщиной, – резко сказал Алдруд. – Женщиной...

Алдруд помолчал, склонив голову, потом взглянул на Верлойна и сказал:

– Мост чуть севернее. Он совсем недалеко. Может, поедем?

– Поехали, – кивнул барон головой, не глядя на Странника.

Что он мог возразить Алдруду? Ничего. Совершенно ничего...

Мост действительно оказался почти рядом – не больше половины мили от привала. Но путников ждало жестокое разочарование – моста как такового не было: от берега в воду уходили плотно пригнанные друг к другу каменные плиты, которые обрывались через пятнадцать локтей. Переправиться на тот берег было невозможно.

Алдруд спешился и подошел к бывшему мосту, который теперь был бесполезным нагромождением камней.

– Проклятие! – вскричал Странник, ударив ногой древний камень бывшего моста. – Что же это за напасть такая?!

– М-да, нам явно не везет с мостами, – покачал головой Дрюль. – И в отличие от перевала здесь неоткуда свалиться скале. Разве что с неба.

Малс задрал голову, будто ожидая, что с неба сейчас упадет огромная скала. Дрюль это заметил и сказал:

– Я пошутил, Малс.

Верлойн спешился и подошел к Алдруду, который был вне себя от гнева.

– Проклятые рыцари! – кричал Странник. – Уверен, это их работа! Проклятие на их головы, чурбанов железных!

– Успокойся, Алдруд, – барон положил руку на плечо Странника. – Нам надо решить, куда ехать дальше.

Алдруд покачал головой:

– Не знаю куда, теперь не знаю. Вброд Ридел не перейти – сам видишь. Поток слишком бурный, не говоря уже о глубине реки. Там путь перекрывают горы, – Алдруд махнул рукой на север, где возвышались темные тени скал Гряды. – Так что вдоль Ридела нам не пройти. Проклятье!