Посмотрел на рыцарей. Те лежали без движения.

– Не понимаю, – прошептал Верлойн. – Должно было получиться. Не могло не получиться...

– Ты слышал грохот на нижней галерее?

– Да, сударь.

– Возьми пятерых, спустимся – посмотрим.

Начальник стражи, которого звали Вадар, взялся за рукоять меча и стал спускаться по широкой лестнице вниз. За ним, держа наперевес гизармы, шли шестеро гулэрцев из охраны дворца. Нижняя галерея служила входом в «хранилище» заболевших неведомой болезнью рыцарей Гулэра и Роки. Это место старались обходить стороной все, кроме лекарей и советников короля, настолько была велика боязнь заразиться. Именно поэтому воины, спускавшиеся по лестнице, шли очень осторожно.

Не дойдя до середины лестницы, Вадар остановился, прислушиваясь.

– Не может быть, – сказал он удивленно.

Король Аварн III обсуждал с баронами положение в городе, когда в Зал Совета вбежал слуга с округлившимися от изумления глазами.

– Рыцари! – завопил он. – Рыцари излечились!

– Что?! – Гвендр поднялся из-за стола, растерянно глядя на слугу.

– Рыцари, заболевшие перед войной, ожили! Они идут сюда!

И действительно, в коридоре послышался шум, словно к Залу приближалась толпа, бурно что-то обсуждавшая. Двери распахнулись, и в Зал вошли воины – их были десятки, сотни, они шли, весело улыбаясь, и по их виду нельзя было сказать, что всего пару минут назад они были лишь бездвижными мумиями. Впереди шли Верлойн, Макадор, Прикул и Вадар, начальник стражи.

– Ваше величество! – воскликнул Прикул. – Свершилось чудо! Этот юноша каким-то неведомым мне способом освободил наших рыцарей от заклятия! Они живы и здоровы!

– О Небо! – Гвендр, не веря своим глазам, смотрел на рыцарей, которые как один опустились перед королем на колени.

Аварн III был поражен, словно ударом молнии. Он встал и, выйдя из-за стола, направился к рыцарям.

– Альдан! Гордил! Жак! Друзья, – говорил он взволнованным голосом, протягивая руки к воинам. – Неужели это правда? Вы здоровы! Встаньте, друзья мои, встаньте!

Рыцари поднялись. Вперед вышел могучий рыцарь с абсолютно седой головой.

– Ваше величество! Мы вполне здоровы, но скажите – верно ли, что на наше королевство обрушилась какая-то беда? Никто нам толком ничего не объяснил.

– Ах, Гордил, вы же заболели еще до войны! Вы же ничего не знаете!

– Война?! – как один вскричали рыцари.

– Увы, это правда, друзья. Воины Свана вероломно перешли границу, и вот уже четвертый день Гулэр в осаде.

– Вот как? – Еще один рыцарь вышел вперед. – Сир, одно ваше слово, и мы возьмемся за мечи. Не подобает рыцарям Гулэра сидеть сложа руки, когда королевство в опасности! Верно я говорю, друзья?

– Верно! – проревели рыцари.

– Альдан, твой пыл делает тебе честь. – Аварн III улыбнулся. – Но сломя голову никто на врага не нападает. Слушайте все! Рыцарям Гулэра и Роки выделить лучшие покои! Днем мы соберемся на Большой Совет, а вечером я устраиваю пир в честь рыцарей королевства Черных скал, дабы они набрались сил. Проследите, чтобы все жители Гулэра получили дополнительную пищу и вино!

– Да здравствует король! – вскричали рыцари.

Поздно вечером, когда пир был в самом разгаре, Верлойн вышел на балкон парадного зала и, опершись на мраморные перила, задумчиво посмотрел на город, на темную, едва различимую во мраке, полосу леса и на огни в стане горцев. «Завтра, – думал он, – завтра – битва. Большой Совет закончен, все продумано до мелочей – завтра все решится».

Что-то не давало Верлойну покоя. Был ли это страх перед первой серьезной битвой в его жизни или просто волнение, которое всегда испытываешь перед вратами неизвестного? За спиной раздались шаги. Верлойн повернулся и увидел Алдруда, который, улыбаясь, шел к барону, держа в каждой руке по кубку с вином.

– За завтрашнюю битву, Верлойн! – воскликнул Странник, передавая Верлойну кубок. – Эх, давно же я не рубился как следует!

Алдруд отпил немного вина и украдкой взглянул на барона. Тот, нахмурившись, глядел на темную жидкость в кубке, потом очнулся и отпил вина. Странник поставил кубок на перила и, подняв брови, вновь посмотрел на Верлойна.

– Послушай, малыш, – сказал он. – Мы многое вместе пережили, и я надеюсь на твою откровенность. Не хотел я начинать серьезный разговор, да, видно, придется. У меня это сражение будет девятым, не считая мелких стычек и поединков; я многое видел в этих боях и, в частности, видел, как погибали парни вроде тебя в свою первую битву...

Алдруд замолчал. Верлойн удивленно на него взглянул.

– Правильно ли я тебя понял, Алдруд? Ты хочешь отговорить меня от участия в завтрашней битве?

Странник заметно расслабился – было видно, что он доволен, что эти слова произнес не он.

– Ты сам себе хозяин, – сказал Алдруд, глядя в темноту ночи. – Никто не волен распоряжаться твоей судьбой, кроме тебя самого. И никто не вправе требовать от тебя того, чего ты не хочешь. Так вот, я и хочу узнать – желаешь ли ты биться завтра с горцами?

Верлойн сначала опешил. Потом задумался. А действительно – хочет ли он сражаться за чужой народ, за чужое королевство? Что ему до гулэрцев? У него есть своя миссия, он не обязан воевать за освобождение столицы королевства Черных скал. И, в конце концов, он не рыцарь... Но как объяснить Алдруду, что уже поздно? Поздно что-то менять. Они уже здесь, за стенами Гулэра, их здесь приняли как равных, не сразу, правда, но приняли. Сейчас уже поздно колебаться – надо было это делать до проникновения в Гулэр. А если завтра Верлойн откажется принимать участие в битве, пусть даже из собственных соображений, не сочтут ли его трусом?