– Хватит орать, – прошипел тиг. – Не хватало еще, чтобы горцы нас заметили.

Словно в ответ на замечание Тиглона на вал на том берегу рва поднялись несколько лучников Свана. Спохватившиеся офицеры горцев приказали им стрелять – лучники, взобравшись на вал, достали из колчанов за спинами стрелы и наложили их на тетиву. Подняв луки, они прицелились в снижающегося Хинсала.

– Проклятие, – пробормотал Макадор.

– Лук у нас есть? – тихо спросил Алдруд.

– Нет, я забыл свой лук в убежище, – нахмурившись, сказал Дрюль, растерянно глядя на меч, который Верлойн дал ему в Валунной степи и который дримлин схватил вместо лука.

– Что же нам делать? – спросил Мидлор.

Над их головами просвистела стрела и с глухим стуком вонзилась в грудь одного из лучников. Его откинуло на вал, который был тут же утыкан десятком стрел, – это лучники Гулэра, заметив на валу горцев, открыли по ним стрельбу. Под градом стрел враги были вынуждены обратиться в бегство.

В это время Хинсал снизился и опустился на стену первого кольца обороны Гулэра. Сверху раздались удивленные крики гулэрцев.

– Слава Небу! – выдохнул Алдруд.

– Надеюсь, с господином Верлойном и госпожой Лэнардой все в порядке, – сказал Малс.

Когда копыта Хинсала коснулись широкой стенной дороги, защищенной толстыми зубцами, Верлойна с Лэнардой окружили гулэрцы. Хинсал, тяжело дыша, сложил крылья, и те быстро втянулись в потные бока коня, исчезнув под белой кожей, на которой не осталось ни шрама, ни складки – ничего.

Девушка и барон, не обращая внимания на удивленные восклицания гулэрцев, сидели не двигаясь, находясь под впечатлением от полета. Верлойн выдохнул, быстро спрыгнул на каменные плиты стены и помог спуститься девушке. Обернувшись, он вдруг увидел перед собой трех лучников, чьи легкие луки были направлены ему в грудь. Увидев наконечники стрел и услышав скрип тетивы, удерживаемой лишь двумя пальцами лучников, Верлойн вдруг почувствовал, как на лбу выступил пот.

Однако волновался он не за себя – доспехи защитили бы его, – а за Лэнарду. Одно неправильное движение или слово – и девушка будет утыкана стрелами, что ежик иголками. Разведя руки в стороны в древнем жесте мира и стараясь своим телом прикрыть Лэнарду, Верлойн сказал:

– Приветствую вас, защитники Гулэра. Я пришел к вам с миром и предложением о помощи.

– Ага, – сказал один из лучников, не опуская оружия.

Верлойн огляделся и увидел, что к трем лучникам присоединились еще двое стрелков и пять копейщиков, чьи пики были также направлены на чужаков. Справа подбежали шесть меченосцев с обнаженным оружием в руках.

– Поверьте мне, – сказал Верлойн. – Я не горец, я ваш союзник и пришел помочь, понимаете?

– Кем бы ты ни был, колдун, – сказал один из меченосцев, – тебе здесь не место. Чернокнижников в Гулэре не больно-то чтут. Либо ты уберешься отсюда туда, откуда прилетел на своей летающей кляче, либо полетишь вниз со стены.

Хинсал сердито захрапел и топнул копытом. Меченосец испуганно уставился на коня.

– Во-первых, это конь, а не кляча, – сердито сказал Верлойн, – во-вторых, я не колдун, а в-третьих, неразумно убивать людей за их желание помочь. У Гулэра мало защитников, а тут, под стеной, ждут семь воинов. Они ждут, пока я кину им веревку, по которой они могли бы подняться наверх.

Меченосец фыркнул.

– Я даю вам слово рыцаря, – продолжал Верлойн, – что они сдадут оружие и отдадут себя на милость Аварна III, как только окажутся наверху.

– Ты – рыцарь? – с сомнением спросил меченосец. – Одет ты как рыцарь, но что с того?

– Я – воин, – нахмурившись, ответил барон. – А кто в этом сомневается, может опробовать мой меч на своей шкуре.

– Ладно, – буркнул меченосец. – Ребята, опустите луки. Пусть король сам решает, что с ними делать. Я уважаю слово рыцаря, сударь, но все же не угодно ли вам отдать мне меч?

Верлойн склонил голову и, не говоря ни слова, отдал меченосцу Лодрейст. Затем снял с седла веревку, размотал ее и, сбросив один конец вниз, другим концом обвязал зубец стены. Проверив прочность узла, он нагнулся и крикнул:

– Пора!

Веревка натянулась и заскрипела. Копейщики выставили вперед пики, направив острия на веревку, меченосцы подняли мечи. Вскоре раздалось приглушенное бормотание, затем бряцание оружия. Лица гулэрцев вытянулись – звуки раздавались прямо перед ними, но никого не было видно. Наконец послышалось отчетливое проклятие и за ним – звук, как если бы кто-нибудь спрыгнул на каменные плиты стены.

– Демоны, – прошептал один из меченосцев. – Проклятие! Мы во власти каких-то магических чар!

– Каких еще чар, болван? – раздался голос Алдруда, и Странник появился рядом с веревкой, снимая ремень-невидимку.

Гулэрцы в страхе отпрянули, бормоча охранительные заклинания и делая знаки против демонов. Алдруд действительно был зол как демон.

– Проклятые ремни! – говорил он, не обращая внимания на гулэрцев. – Чувствую себя последним неуклюжим недоумком! Рук не видно, ног не видно, по веревке еле взобрался! Если бы меня только кто-нибудь увидел – помер бы со смеху! Проклятие!