«Держаться», – повторял он, когда под Гвендром пал конь, а у Тиглона сломалось копье.

Сколько уже шел бой, Верлойн не знал. Он лишь рубил, кромсал, отбивался и снова рубил, все остальное не имело значения – ни боль в уставших руках, ни пелена, застилающая глаза. Кровь, всюду кровь и враг – враг, которого нужно уничтожить во что бы то ни стало. Либо они, либо мы – третьего не дано. «Гулэрцы идут умирать». И они умирали.

Легковооруженная конница потеряла половину, пехота – намного больше. Панцирники на флангах хоть и медленно, но отступали. Еще несколько минут – и все. Окружение, сжимающиеся клещи и гибель. Нет! Верлойн хотел жить, он слишком мало прожил, чтобы сейчас умирать. И поэтому он снова и снова поднимал и опускал меч, разя противника. Рядом оказался Канар – его лицо под стальным шлемом было окровавлено, сам шлем помят; бывший телохранитель бешено вращал черной от крови секирой, убивая горцев направо и налево. Вокруг него выросла груда трупов, а Канар, яростно рыча, отбрасывал тела в сторону и опускал острие секиры на очередного горца.

«Все, – мелькнуло в голове Верлойна. – Отступать больше нельзя».

На Канара навалились пятеро, и барон потерял его из виду. Скрипя зубами, Верлойн рубанул по шлему пешего алебардщика.

– Мессир, войска противника у западных и восточных ворот почти окружены. Еще немного, и враг будет уничтожен.

Санард мрачно взглянул на докладывающего сотника. Еще немного! Да они должны были быть уничтожены час назад! Откуда у Гулэра столько воинов? Раньше гулэрцев еле-еле хватало на защиту стен. Или нет? Или они специально держали свои основные силы про запас, создавая иллюзию, будто им не хватает людей? Непонятно. Да и не время сейчас решать головоломки.

– Что прикажете передать коннице, стоящей в поселке? – спросил сотник.

– Ее выход отложить, – распорядился Санард. – Что-то тут не так. – Эдмос! – позвал он своего поверенного.

– Да, ваше сиятельство.

– Что слышно о подкреплении с северо-восточной дороги?

– Они на подходе, ваше сиятельство, – ответил Эдмос и улыбнулся. – Гулэрцы в ловушке.

Рядом с ревом рухнул снаряд настенной гулэрской катапульты. Пятеро из личной охраны барона были убиты на месте.

Санард хмуро посмотрел на Эдмоса.

– Неужели все? – в отчаянии спросила Лэнарда.

– Похоже, ты права – все стрелы кончились, – ответил Дрюль, опираясь на бесполезный теперь лук.

– Да как же ты не понимаешь, я не о том! Они же почти окружены! Что делать? Что?

– Ждать, – ответил дримлин и повернулся к соседнему лучнику. – Эй, друг, у тебя пара лишних стрел не завалялась?

– Шутишь никак? – хмуро спросил гулэрец, тщательно прицеливаясь и выпуская оперенную смерть в конницу горцев.

– Понятно. – Дрюль повернулся к девушке. – Вот что, Эна, сбегай-ка вниз, посмотри, есть ли на складах еще стрелы?

Девушка покорно встала, и тут о зубец стены чиркнула черная горская стрела. Лэнарда испуганно отшатнулась.

– Да пригнись ты! – закричал на нее Дрюль. – Захотела умереть раньше времени?

Вдруг что-то произошло. Воздух дрогнул – Лэнарда сначала не поняла, что это. Это были крики. Громкий вопль из сотен глоток сразу: «Гулэр! За короля!»

Лучники даже опустили луки и, прильнув к бойницам, жадными глазами уставились на поле битвы.

Казалось бы, безнадежная для гулэрцев ситуация неожиданно изменилась. И виновата в этом была тяжеловооруженная рыцарская конница гулэрцев, обрушившаяся на тыл противника, сжимавшего клещи подобно лавине. Стальной лавине.

– Все по плану, – довольно усмехнулся Дрюль.

– Какому плану? – спросила девушка.

– Такому. Рыцари ждали своего часа. И он настал.

Дрюль был прав – час гулэрских рыцарей настал. Видя, что дольше медлить нельзя, барон Алидарт, командующий секретом объединенных рыцарей Гулэра и Роки, вывел их из южных ворот. Не встретив у ворот противника (к тому времени все горцы сражались на западе и востоке), Алидарт разделил конницу, обе части поставил клином, один из которых отдал под командование барону Альдану, приказав тому идти на восток, а второй повел на запад. В то же время выехавшие из северных ворот король Аварн III и Гордил повели свои клинья в другом направлении.

Рыцари врезались в ряды противника, никак не ожидавшего нападения с тыла, и мгновенно разорвали строй горцев. За конницей рыцарей шла пехота – оставшиеся в резерве панцирники, меченосцы и пикинеры, среди которых было немало добровольцев из мирного населения, взявших в руки оружие и горящих желанием отомстить за опустошенные земли и сожженные дома. Разгромив горскую конницу, насевшую на фланги гулэрцев, рыцари развернули коней, перестроились и ринулись в гущу битвы.

– Ваша светлость! Рыцари! Гулэрские рыцари! – завопил паж, указывая на поле боя.

Санард ошеломленно уставился на мелькавшие впереди штандарты Гулэра и Роки.

– Рыцари? Откуда?.. Они же... Проклятие! – Мессир развернулся и рявкнул: – Эдмос!

Поверенный тут же возник перед Санардом.

– Немедленно в атаку конницу из поселка! Основной удар на фланги клина рыцарей! Срочно шли гонцов на северо-восточную дорогу, к барону Шаильтиду, вели им поторапливаться! Пора выложить наш последний козырь!

Верлойн оглох от шума боя и крови, стучавшей в висках; он видел, что пеший Гвендр что-то ему кричит, но не мог разобрать ни слова. Верлойн вдруг увидел, как пехотинец, нацеливший было в него дротик, побледнел и отступил на два шага. Верлойн рубанул противника слева, скинул на землю рыцаря Свана и оглянулся.