Я упорно стискивала зубы, слушая речь герцога. Как же омерзительны подобные рассуждения!

– С другой стороны, если я вас не признаю, как свою дочь, то прослыву глупцом, так как таким даром не разбрасываются. И если я откажусь от вас, вполне возможно, что меня упрекнет сам Император, потому что оборотни уже сделали свой ход по переманиванию вас на свою сторону, а мы....

– Достаточно, Ваша Светлость,- не выдержала я этих гадких размышлений.
– Я выслушала вас достаточно. И с уверенностью могу сказать, что нашла решение вашей проблемы. Вам даже не надо ничего решать. Я не признаю вас своим отцом!

Последние слова я просто выплюнула ему в лицо, со всей той ненавистью, что накопилась во мне.

– Вы правы, этот идеальный вариант я и хотел вам предложить. Если вы отказываетесь от родственных связей со мной, - разулыбался этот хрыч, - то в этом нет моей вины. А вас никто и не посмеет в чем-то обвинять.

Ненависть сменилась во мне отвращением и какой-то детской обидой. Даже со своим даром я оказалась недостаточно хороша для этого семейства. Во мне вечно что-то не так. Только мама любит меня безоговорочно, даже отчим принимает меня не до конца, ворча, что девушке надо думать о замужестве. Да и видит он во мне, скорей всего, продолжение обожаемой жены.

Но этот мужчина - другое дело. Он видит во мне помеху его амбициозным планам и больше ничего. Конечно, когда-то мне пророчили свадьбу с наследным принцем, но такие женихи долго свободными не остаются, а значит признание, меня как дочери не гарантирует этого брака. И сейчас у герцога два весьма перспективных варианта замужества дочерей. Младший брат будущего императора это всего одна ступенька до абсолютной власти.

– Так как, мистрис Эрриха, мы с вами договорились?
– скалясь во все тридцать два зуба, переспросил меня герцог.

– Договорились. У меня нет отца,- холодно бросила я.
– Но при оном условие: никто из вашей семейки, кроме Аррихса естественно, не должен приближаться ко мне, говорить обо мне, напрямую вредить мне же. Любое публичное сказанное оскорбление в мой адрес, даже просто гримасу в мою сторону, я восприму как объявление войны. И клянусь здоровьем мамы, я уничтожу вас.

Этим заявлением я явно выбила герцога из колеи. Наверняка, он не ожидал подобных угроз от какой-то сопливой девчонки. Но не на ту напал. Для меня он не авторитет. Я не воспитана в уважение к титулам, а как человек он полное ничтожество, не стоящее даже крупицы моего внимания.

– Да что ты можешь,- побагровел от гнева герцог.

– Все могу. Я слишком ценное оружие, чтоб император мог позволить себе потерять меня. Заявлю, что ваши дражайшие дочери обидели мою хрупкую ранимую натуру, в связи с чем я считаю правильным переехать на постоянное жительство к оборотням и все. Ставлю свой сервиз мастера Хень Линя 'Закатные облака' против вашей жалкой подделки, что простым укоризненным взглядом вы в этом случае не отделаетесь. Или я не права?

– Мелкая тварь, - едва слышно прошипел герцог.

– Согласна с вами, у меня дурная наследственность,- мерзопакостно улыбнулась я.
– Разрешите откланяться, меня ждут дела.

Отвесив учтивый поклон, я направилась к выходу из кабинета, предвкушая взволнованно-невинную морду своего Снежка, оставленного караулить под дверью. То, что он подслушивал - даже не подлежит сомнению. А вот сколько он понял из этого разговора - надо проверить.

– Чего ты хочешь? Денег?
– неожиданно рявкнул герцог, становясь между мной и дверьми.

– Денег у меня предостаточно,- презрительно скривилась я, глядя на эту багровую рожу, в раз утратившую все свое благородство и аристократизм.

– Их никогда не бывает достаточно. Пытаешься набить себе цену?
– плюясь, заорал он.

Кошмар, как такое могло стать моим отцом? Бедная мама. Как же она смогла пересилить себя и родить аж двоих детей от этого ничтожества? Неужели, любовь и правда ослепляет? Ну, зато я теперь точно знаю, Аррихс - самая удачная попытка герцога оставить после себя потомка.

– Вы бы успокоились, Ваша Светлость, в вашем возрасте опасно так нервничать. Сердце может не выдержать.

Я старалась говорить спокойно, но эмоции бушевали во мне как в психически неуравновешенной пациентке. Ярость сменялась весельем, затем следовала обида и тоска, тут же нежность к семье и Аррихсу, беспокойство за Снежка и нелогичное желание перебить всю семейку герцога, чтобы сделать мир чище.

– Ты мне угрожаешь?
– зашипел дель Рейхс, плюясь еще больше и хватая меня за оборки платья на вороте.