Он озадаченно кивнул.

— Да. Думаю, есть.

Как только за мной закрылась дверь, я сделала глубокий вдох и выдохнула вверх, останавливая готовые пролиться слезы. После этого вымыла руки и внимательно осмотрела свое отражение в зеркале. Утром я не успела принять душ, и мои светлые волосы смотрелись уныло, как сухая потрескавшаяся пшеница. Глаза опухли. Я выглядела усталой, но на удивление спокойной, как будто и не видела, как Сэм убивал всех этих людей. Я все еще выглядела как Анна.

Но я больше не чувствовала себя ей.

Я встретила Трева у витрины с едой для животных. Мы направились ко входу в магазин.

— Знаешь, ты не должна меня бояться, — сказал он. — Я все тот же парень.

— Я тебя не боюсь, — нахмурилась я.

Он склонил голову ко мне.

— Расстояние между нами говорит об обратном.

Мысленно я подсчитала отделяющие нас шаги. Пять. Может, шесть.

— Это ничего не значит.

Отросшие темные волосы падали на лицо Трева, скрывая его добрые янтарные глаза. Я всегда доверяла ему. В другой жизни он был бы мальчиком, в которого могла без памяти влюбиться любая девчонка, потому что он был умен, красив и добр.

Я все еще доверяла ему. Разве нет?

Из-за угла к нам подошел Сэм.

— Иди к Касу и Нику, они на автостоянке, — сказал он Треву.

Трев взглянул на меня и убежал.

От резкого запаха выпечки, шедшего из в пекарни по соседству, у меня заурчало в животе. Это напомнило мне, что я не успела позавтракать перед приходом Коннора. Напомнило мне, что сегодня все встало с ног на голову.

— Вы что, правда хотите украсть автомобиль? — спросила я, идя за Сэмом.

— Да. Или у тебя есть идея получше?

— Нет. Просто я… не знаю, как к этому относиться.

Он посмотрел на меня.

— Сейчас не время для морали.

Я остановилась.

— Как это понимать? Я свой моральный облик никогда не теряла. — Когда он не ответил, я с трудом продолжила: — Знаешь, я начинаю сомневаться, знала ли тебя вообще. На твоем лице ни единой эмоции. Я тебя вообще не вижу. Что произошло с Сэмом, который был моим другом?

Он подошел очень близко и, понизив голос, сказал:

— Мы никогда не были друзьями, Анна. Меня заперли в твоем подвале на пять лет. И, подозреваю, до этого я провел несколько лет в Подразделении. — У него на лбу вздулась вена. — Я хотел выбраться и делал для этого все, что только мог — в том числе втерся к тебе в доверие. Будь ты на моем месте, сделала бы то же самое.

Его слова ужалили меня.

— Нет, я бы так не сделала. Ты мог бы меня попросить. — Я развела руками. — Все, что тебе нужно было сделать — попросить меня о помощи.

Он собирался что-то сказать, но резко закрыл рот. Удивление на его лице говорило о том, что он никогда не думал просто обратиться ко мне. Я ощущала в груди пустоту, словно все хорошее, что я за эти несколько лет испытала с Сэмом, вытащили из меня и размазали в кашу. Вся моя жизнь в лаборатории была одной сплошной ложью.

На глаза навернулись слезы. Я была идиоткой, когда думала, что он заботился обо мне. Идиоткой, которая думала, что может стать особенной для него. А он просто воспользовался мной, чтобы сбежать.

— Мы должны идти, — сказал Сэм. Сжав челюсти, он смотрел на что угодно, только не на меня.

Мне пришла мысль броситься в аптеку и попросить помощи. Я нужна папе. Я должна быть рядом. Сэму я только мешаю.

Как бы то ни было, все легко решить. Я должна отпустить Сэма. Навсегда.

— Анна?

Он наклонил голову на бок, сузив глаза. Наверное, он заметил мою нерешительность. Сэм не давил на меня, не подталкивал к решению. Он давал мне возможность сбежать, прямо сейчас.

Но я не сделала этого.

Не смогла.

И какой я теперь была? Жалкой. Несчастной. Отчаявшейся. Я обещала папе не возвращаться домой. И теперь мне некуда было идти.

— Веди, — сказала я.

Что он сделал.

У Сэма было несколько критериев, которым должно было соответствовать транспортное средство, чтобы его украсть: мы все должны туда поместиться, у него должен быть мощный двигатель, и оно должно быть надежным. Выбор Каса пал на темно-синий внедорожник.