– Мне нечего сказать, – хрипло проговорил он. – Мне еще ни разу... не предъявляли обвинения... И сейчас... не предъявят.

– Ошибаешься, Уолтер. Стефан Хершель будет свидетельствовать против тебя. Твоя песенка спета. Ты не убил его. Он жив. И опознал тебя по фотографии.

Ему удалось презрительно пожать плечами:

– Мои... мои друзья докажут... что он лжет.

Гнев, усталость, обвинения Лотти, покушение на мои глаза... На меня нахлынула волна ярости. Я тряхнула его с такой силой, что боль отозвалась в раненой ноге и он завопил.

– Твои друзья! – с чувством злобной радости заорала я на него. Ты имеешь в виду дона Паскуале? Но разве он послал тебя сюда, а?

Новик ничего не ответил, я подхватила его за плечи и снова поволокла к дому.

– Стой! – закричал он. – Нет, нет, не дон. Это... это был кто-то другой.

Я склонилась над ним:

– Кто, Новик?

– Не знаю.

Я опять схватила его под мышки.

– Ладно! – завизжал он. – Только оставь меня в покое. Я не знаю, как его зовут. Он... он позвонил мне...

– Ты когда-нибудь встречался с ним лично?

В свете подъездных огней я увидела, что он слабо кивнул. Человек средних лет. Он видел его только один раз. В тот день, когда напал на дядю Стефана. Этот мужчина заходил с ним в квартиру. Нет, дядя Стефан не должен был его видеть – он ждал в коридоре. Затем зашел, чтобы забрать фальшивые акции. Ему лет пятьдесят, а может быть, больше – шестьдесят. Зеленые глаза. Седые волосы. Но Новику особенно запомнился его голос: он узнал бы его даже в аду.

О'Фаолин. Я присела на корточки и уставилась на свою жертву. Во рту появилась горечь. Подавляя желание убить Новика на месте, взяла горсть снега, проглотила, взяла другую горсть.

– Уолтер, ты счастливчик. Паскуале плевать, жив ты или мертв. И мне тоже. Но ты будешь жить. Разве это не прекрасно? И если ты поклянешься в суде, что человек, который сегодня послал тебя сюда, стоял и за нападением на Хершеля, я подумаю, как облегчить твою участь. Забуду о кислоте. Даже о пожаре. Ну как?

– Дон не бросит меня, – чуть слышно сказал он.

Чтобы расслышать это, мне пришлось чуть ли не приложить ухо к его мерзкой роже.

– Конечно, он не бросит тебя, Уолтер, Ты думаешь, он позволит втянуть себя в историю с фальшивыми акциями? И согласится на то, чтобы Комиссия по ценным бумагам и ФБР прислали ему повестку в суд? Да он знать тебя больше не захочет!

Он ничего не ответил. Я вытащила из-за пояса револьвер.

– Если я прострелю коленную чашечку на твоей левой ноге, ты ни за что не сможешь доказать, что это случилось не тогда, когда ты напал на меня у двери.

– Ты этого не сделаешь, – задыхаясь, прошипел он.

Вероятно, он был прав. Меня и так тошнило. Ну кто может, сидя на корточках на снегу, угрожать прострелить ногу раненому человеку? Не хотела бы я познакомиться с таким. Тем неменее я громким щелчком взвела курок и направила револьвер на его левое колено.

– Нет! – закричал он. – Не надо! Я сделаю все, что ты скажешь. Только вызови доктора. – И он жалобно всхлипнул. Вот тебе и крутой мафиози.

Я отвела револьвер.

– Молодец, Уолтер. Ты не пожалеешь об этом. А теперь – еще несколько вопросов, и мы вызовем «Скорую помощь». Китти Пасиорек, кажется, забыла о тебе.

Новик старательно рассказал то немногое, что знал. Миссис Пасиорек он никогда раньше не видел. Вчера позвонил человек со странным голосом, приказал ему приехать сюда в семь, убедиться, что никто его не видел, и убить меня, когда я буду идти к дому. Да, это был голос того самого человека, который нанял его плеснуть в меня кислотой.

– Откуда он тебя знает, Уолтер? Как он вышел с тобой на связь?

– Должно быть, мой телефон дал ему дон. Больше мне ничего не приходит в голову. Наверное, он сказал дону, что ему нужен надежный человек, и тот направил его ко мне.

– Да, ты очень надежный человек, Уолтер. Паскуале, наверное, гордится тобой. Ты трижды покушался на мою жизнь, а все, что получил, – это сломанная челюсть и простреленная нога... Пойду вызову тебе «Скорую помощь». А ты пока помолись, чтобы твой крестный отец забыл о тебе, я слышала, он не очень-то любит неудачников.

Я накрыла его своей курткой и направилась к парадному входу. Когда я поставила ногу на первую ступеньку, к дому подъехала машина. Не «Скорая помощь». Я застыла, затем спрыгнула с темного крыльца и укрылась в вечнозеленом кустарнике, протянувшемся от дома к гаражу. Туда же, где, судя по следам, прятался Новик.