Наиболее интересным документом в этой коллекции оказалось письмо, подколотое к конверту, содержащему годовой отчет «Аякса» за 1983 год. Оно было написано на испанском и адресовано О'Фаолину кем-то по имени Рауль Диас Фигуэредо. В самом верху страницы, украшенной какой-то замысловатой надписью, Фигуэредо значился как президент итало-панамской экспортно-импортной компании. Испанский довольно похож на итальянский, поэтому я смогла уловить суть дела: оценив финансовое состояние многих американских компаний, Фигуэредо обращал внимание О'Фаолина на фирму «Аякс». Самый легкий объект – или цель? – для приобретения. Фонды банка Амброзиано спокойно – нет, надежно – хранятся в панамских и багамских банках. И все-таки было бы разумнее, как правильно заметил его святейшество, пустить их в оборот.

Я сидела на корточках и вдумчиво изучала документ. Вот оно, объяснение того, что происходит с «Аяксом». Но как «Вуд-Сейдж» связана с «Корпусом Кристи»? Я нервно взглянула на часы. Время еще есть. Я открепила письмо и сунула его в карман джинсов под мантию. Сложив бумаги как можно аккуратнее, прикрыла кейс и засунула обратно под кровать.

В коридоре было пустынно. Придется сделать еще одну остановку. Ради письма Фигуэредо стоит рискнуть.

Комната отца Пелли располагалась в другом конце коридора, – рядом с лестницей. Я навострила уши. Внизу было тихо. Должно быть, служба еще не кончилась. Я отворила дверь.

Комната, такая же скромная, как и другие, носила отпечаток л'ичности того человека, который долго в ней жил. На письменном столе стояли фотографии родственников, книжный шкаф был забит книгами.

То, что я искала, обнаружилось в нижнем ящике платяного шкафа. Список членов «Корпуса Кристи» чикагского отделения с адресами и телефонами. Я быстро пробежала лист глазами, нервно прислушиваясь к звукам в коридоре. На худой конец можно удрать через окно. Комната находится всего лишь на втором этаже. Окно хоть и узкое, но протиснуться через него можно.

В списке была Сесилия Пасиорек-Глизон и, конечно, Кэтрин Пасиорек. И почти в конце – Роза Вигнелли. Дона Паскуале в списке не было. Похоже, ему достаточно одной тайной организации.

Я засунула список обратно в ящик и собралась уходить, когда в коридоре послышались голоса и кто-то взялся за ручку двери. Через окно уже не уйти. В отчаянии оглядываясь по сторонам, я бросилась под кровать, четки стукнули об пол, когда я подбирала под себя мантию.

Сердце билось так сильно, что мое тело вибрировало. Стараясь унять дрожь, я сделала глубокий медленный вдох. Перед моим левым глазом появились черные ботинки. Затем Пелли сбросил их и лег на кровать. Матрас и пружины были старые, прогнувшись под его весом, пружины почти коснулись моего носа.

Мы пролежали таким образом с четверть часа, я с трудом сдерживалась, чтобы не чихнуть, Пелли чуть слышно дышал надо мной. Потом кто-то постучал в дверь. Пелли поднялся:

– Войдите.

– Гас, кто-то был в моей комнате и взломал дипломат. О'Фаолин. Его голос я буду помнить до конца моей жизни.

Молчание. Затем голос Пелли:

– Когда вы в последний раз заглядывали туда?

– Сегодня утром. Мне понадобился адрес, чтобы написать письмо. Трудно поверить, что на такое мог решиться кто-то из ваших братьев. Но тогда кто же? Не исключено, что это Вашавски.

(Конечно, не исключено, подумала я.).

Пелли встревоженно спросил, не пропало ли что-нибудь.

– Как будто нет. Да там и не было ничего компрометирующего. Вот только письмо Фигуэредо, адресованное мне.

– Если это дело рук Варшавски... – начал Пелли.

– Если это дело рук Варшавски, то тогда это не имеет значения, – перебил О'Фаолин. – После сегодняшнего вечера она уже не проблема. Но если она успела показать кому-то письмо, придется начинать все сначала. Не нужно мне было взваливать все дело на тебя одного. Сначала эта безумная идея с подделкой акций, а вот теперь... – Он осекся. – Ладно, сделанного не воротишь. Давай лучше посмотрим, действительно ли письмо пропало.

Он быстро повернулся и вышел. Пелли надел ботинки и последовал за ним. Не теряя времени, я вылезла из-под кровати, как можно глубже надвинула капюшон и приоткрыла дверь, чтобы проверить, вошел ли Пелли в комнату О'Фаолина. Затем, стараясь сохранять спокойствие, спустилась вниз, втянув голову в плечи. По пути пара братьев поздоровались со мной, я пробормотала что-то в ответ. Внизу Кэрролл сказал мне: «Добрый вечер». Я промямлила ответное приветствие и направилась к входной двери. Кэрролл строго окликнул меня:

– Брат! – Затем, обращаясь к кому-то, произнес: – Кто это? Я его не узнаю.

Снаружи я прибавила ходу и побежала к задней стороне здания, завела «тойоту» и рванула вперед, направляясь к центру Мелроуз-парка. Остановившись у химчистки, быстро сбросила мантию и сдала ее на имя Августина Пелли.

Усевшись в машину, я несколько минут хохотала, затем стала размышлять: что мне удалось найти и как это использовать?

Письмо Фигуэредо, похоже, означает, что они решили овладеть фирмой «Аякс», чтобы отмывать деньги банка Амброзиано. Идея весьма своеобразная. А может, и нет. Банк или страховая компания – хорошее прикрытие для того, чтобы пустить в оборот сомнительный капитал. Конечно, если удастся миновать множество проверяющих... Я вспомнила о Майкле Синдоне и Национальном банке Фрэнклина. Некоторые думали, что в эту историю был замешан Ватикан. Связь банка Фрэнклина с банком Амброзиано была доказана и вполне понятна: Ватикан был одним из владельцев панамского филиала банка Амброзиано. Так что же странного в том, что глава финансового управления Ватикана заинтересовался размещением активов банка Амброзиано?