Шрифт:
— Не беспокойся, — сказала Айна. — К вечеру все уляжется. Отец не будет долго сердиться.
Гейр был поглощен своими размытыми тревогами и к тому же половину прослушал из-за ветра.
— Что?
— Отец сам только и мечтал отметелить Ондо! — завопил в ответ Сири. — Она об этом!
— По глазам было видно! — прокричала Айна.
Гейр решил, что, наверное, ему стоило бы ужасно бояться возвращения в Гарлесье. Однако он совсем не боялся, по крайней мере, не так уж сильно. Но тогда было непонятно, почему на душе у него так скверно.
Глава 7
Когда дети, исхлестанные ветром и промокшие до нитки, добрались до Гарлесья и произнесли слова у пасечных ворот, день уже клонился к вечеру. Ворота открылись, впустив братьев и сестру в теплый и полный запахов переполненный курган, и тут почти все лица разом повернулись к ним. Настала неестественная тишина.
Это было страшно. Гейр почувствовал, как мрак и ужас заливают курган, бурля над настенными покрывалами, затемняя лица, заглушая теплые запахи. Это было похоже на тревогу, которая мучила его с самого прихода отхолмцев, только гораздо, несравнимо сильнее. От этого чувства у Гейра пересохло во рту и подкосились колени. А потом все вернулись к своим занятиям. Начались разговоры, восклицания, смех и кислые замечания отхолмцев.
К подножию лестницы подбежала Адара.
— Где вы пропадали?
Ее нагнала Мири и начала с пыхтением подниматься по ступеням.
— Попали в грозу! Да они же насквозь мокрые!
Они с Адарой ужасно волновались, это-то понятно. Но когда Мири взобралась наконец наверх, Гейр увидел, как она перепугана — настолько, что даже ругаться толком не может.
— Вы там снаружи ничего не трогали? Ни с какими Силами не баловались? — спросила она, переводя дыхание.
— Нет, ничего, — полуправдой ответили дети, не понимая, с чего это она спрашивает. Ощущение мрака немного прошло, но все равно от этого ответа Гейру стало скверно, — наверное, просто потому, что теперь внизу лестницы, сурово скрестив руки на груди, стоял Гест.
— Переоденься в сухое, Гейр, и приходи ко мне, — отчеканил Гест.
Пока Мири суетливо переодевала их в сухое, Гейр пытался пробудить в себе храбрость. Это было непросто. Ондо лежал в постели под грудой одеял, ворочаясь и стеная и не давая Гейру забыть о содеянном. Когда Мири впихнула Гейра в комнату, где с угрюмым видом ожидал его Гест, Гейр обнаружил, что храбрости у него не осталось ни на грош.
Гест снял ремень и вертел его в руке. Гейр не мог отвести от ремня глаз.
— Что скажешь в свое оправдание? — спросил Гест.
Гейр понуро подумал, что меньше всего на свете хочет передавать Гесту слова Ондо. Он посмотрел на высокую крепкую фигуру отца, горько сожалея, что не может больше считать его героем.
— Ничего, — ответил он. — Он залез на мой подоконник.
— Я видел, — сказал Гест. — Но ты дал слово не драться с ним.
Гейр кивнул. Вот и Гест, подумал он, тоже дал слово не драться с доригами.
— Я забыл.
— Правда? — удивился Гест. От смеха его губы раскололи золотую бороду надвое.
Увидев это, Гейр вздрогнул.
— Я бы и сам это сделал, — продолжал Гест. — Но, ты же понимаешь, Каста требует, чтобы тебя наказали.
Гейр снова понуро кивнул.
— Так что придется сделать ей приятное, — сказал Гест. — Встань-ка вон туда.
Гейр встал, стараясь не трястись. У него за спиной свистнул ремень. Гейр стиснул зубы. Ремень глухо ударился обо что-то. Обо что-то, но не о Гейра. Гейр резко обернулся — и как раз успел увидеть, как ремень опускается и во второй раз ударяется об пол.
— Это для Касты, — сквозь зубы объяснил Гест. — Она считает, будто может мне приказывать, — видали?!
Он еще несколько раз врезал по полу. Свист-шлеп, свист-шлеп. Наверное, снаружи это звучало так, словно Гест бьет Гейра. Гейр не сдержал улыбки, но улыбка была вовсе не радостной. Опять Гест жульничает. Значит, ольстровитяне действительно такие хитрецы, как говорил Ондо. И тут Гейр едва — самой чуточки не хватило — не захотел, чтобы Гест ударил его, а не пол.
Гест поднял глаза. От усилий он был потный и раздраженный.
— Чего ты такой хмурый?
— Я… — Гейр поперхнулся. — Ты сжульничал.
Гест уставился на него.
— Ты что, хочешь, чтобы я тебя выпорол?
— Нет! — ответил Гейр. — Нет-нет!
— И ты собираешься пойти и доложить обо всем Касте?
— Нет, конечно! — возмущенно ответил Гейр.
— Тогда ты тоже жульничаешь, — сказал Гест. — Согласен?
— Нет, — ответил Гейр. — Да.
Теперь ему было не только грустно, но и окончательно непонятно. И тут путаница и тревога, одолевавшие его весь день, одержали верх. С него было довольно. Он почувствовал, как лицо сводит злобная гримаса. Глаза налились кровью, а кулаки сами собой сжались. Он прикидывал, куда бы ударить Геста — и насколько сильно.