— Какая прелесть, — сказала она.

— Возьми, — сказала Ситрин. — принеси чего нибудь за нее.

— Магистра?

— Крепленное вино. Деревенское пиво. Все равно. Просто принеси.

Верховный жрец Басрахип или, возможно, это был титул, трудно сказать, откинулся на спинку своего стула из кожи и железа. Потер толстыми, мощными пальцами лоб. Свечи вокруг него мигали и шипели, их дым наполнял комнату вонью горелого жира. Гедер облизнул губы.

— Моим первым наставником был Тралгу, — сказал он.

Басрахип поджал губы, внимая Гедеру, и покачал своей крупной головой. Нет. Гедер подавил восторг и попытался вновь.

— Я учился плавать на взморье.

Широкая голова медленно качнулась. Нет.

— Когда я был ребенком, у меня была любимая собака. Натасканная для охоты зверюга по кличке Мо

Первосвященник блаженно улыбнулся. Его зубы казались неестественно большими. Он указал толстым пальцем на грудь Гедера.

— Да, — сказал он.

Гедер хлопнул в ладоши и рассмеялся. Не в первый раз верховный жрец проделывал такое, но каждый раз это поражало. Не имело значения, в чем заключалась ложь, о чем говорил Гедер, какова была его поза или как изменялась тональность голоса, великан знал, что было ложью, а что правдой. Ни разу не ошибся.

— Это что, серьезно богиня позволяет вам проделывать такое, — спросил Гедер. — Спрашиваю, потому, что никогда не сталкивался с упоминанием на это. Я думал, Добрый Раб был одним из созданий Морада таким, как тринадцать рас и драконьи дороги.

— Нет. Мы были здесь еще до драконов. Когда была сплетена великая сеть, а на ней подвешены звезды, богиня уже была. Синир Кушку ее дар верующим. Когда пришло великое разрушение, драконы убоялись ее могущества. Они бились друг с другом, желая дружбы и покровительства Синир Кушку только для себя. Великий Морад строил из себя друга, но богиня знала, что сердце его вероломно. Она привела нас сюда, где в безопасности, вдали от мира и его потрясений, мы ждем, когда пробьет час вернуться.

— Я не читал ни о чем подобном, — сказал Гедер.

— Ты сомневаешься в моих словах? — спросил Басрахип низким и мягким голосом, исполненным странных модуляций.

— Ни в коем случае, — сказал Гедер. — Я поражен! Целая до драконья эпоха? Никто не писал ни о чем подобном. Я даже не подозревал о подобном.

За стенами каменной комнатки в небе сверкали звезды и неполная луна освещала каскады скал. В темноте Гедер чуть не наяву увидел, как великий каменный дракон над храмовой стеной шевельнулся, повернув голову. Раздавался хор мириада зеленых сверчков, которыми кишмя кишел храм. Гедер ухмыляясь обхватил ноги руками.

— Словами не могу выразить, как я рад, что отыскал это место, — сказал он.

— Вы уважаемый представитель великого народа, — сказал верховный жрец. — Я польщен, что вы проделали такой путь, чтобы отыскать наш скромный храм.

Гедер в смущении отмахнулся. Большую часть дня он провел объясняя, что, хотя, он и из знати, принц — чересчур высокое звание там, откуда он родом, чтобы именовать им кого ни попадя. Большую часть жизни его называли господином и милордом и, хотя, это и означало то же самое, "уважаемый представитель великого народа" приводило его в смущение.

Барахип встал и потянулся, визгливый голос вдалеке призывал на вечернюю молитву. Гедер ожидал, что Барахип извинится, и поспешит возглавить жрецов в их ритуалах. Вместо этого, он задержался в дверях, тени запали в глазницах при свете свечей.

— Скажите, господин Гедер. Что больше всего вы надеялись здесь найти?

— Ну, мне было интересно, смогу ли я найти горы Синир и какие нибудь первоисточники о Добром Рабе, как тему для спекулятивного эссе.

— Это то, что вы больше всего надеялись найти"?

— Да, — ответил Гедер.

— А сейчас, когда вы это нашли, вы довольны?

— Конечно, — ответил Гедер.

Взгляд великана остановился на нем, и Гедер почувствовал, как его шея и щеки зарделись. Пауза ожидания затянулась, казалось, на пол-дня, после чего Басрахип покачал головой.

— Нет, — сказал он мягко. — Нет, есть кое что еще.

Дни, прошедшие с момента прибытия Гедера в храм, были удивительны, насыщены и похожи на сон. Целых два дня с утра и до ночи он торчал на большой площадке между самим храмом и вратной стеной. С дюжину жрецов в блеклых одеяниях, длинноволосых и, как один бородатых, восседало вокруг, пока он чертил карты и пытался обобщить многовековую историю. Частенько их вопросы заставляли его признавать свое невежество. Как оформились границы между Астерихолдом и Северным Побережьем? Кто притязал на острова к югу от Биранкура и к западу от Лионеи? Почему Первокровные укоренились в Антее, в Синнае, что в Принсип К'Аннальде и в эласайском Тимзинае, тогда как у Тралгу и Дартинайцев определенной родины не было? Почему Тимзиан называют насекомыми, Куртадамцев щелкунами, а Ясуру дешевками? Какие прозвища у Первокровных, и кто их ненавидит?