— Похоже, тебе его не хватает.

Ситрин кивнула, пожала плечами, и снова кивнула.

— Не хватает, но не так, как я думала, что будет. Я думала, что это будет желание перенимать его опыт, но чаще всего, когда я думаю о нем, мне просто хотелось бы услышать его голос. А я даже не вспоминаю его так часто, как думала, что буду.

— Ты изменилась с тех пор, как встретилась с ним, — сказал Маркус. — Это одна из тех вещей, о которых мне рассказывал Ярдем, что действительно имеют смысл. Он сказал, что перестать горевать, это не похоже на работу, которую нужно сделать. Ты не можешь поднажать, и побыстрее закончить. Лучшее, что ты можешь сделать, это изменяться, как ты всегда это делаешь, и настанет момент, когда ты будешь уже не тем человеком, что страдал от боли.

— А ты закончил свою работу?

Нет пока, — сказал Маркус.

Вернулся маэстро Азанпур с новой чашкой в дрожащей руке. Он поставил ее перед Ситрин с легким звоном тонкого фарфора. Она подула на нее, отгоняя пар своим дыханием. Когда она сделала глоток, улыбка осветила лицо старого синнайца.

— Благодарю вас, маэстро, — сказала она.

— Благодарю вас, магистра, — сказал он, и захромал вперед, закрыть ставни от холода.

Перестук дождевых капель нарастал, брызги походили на маленькие белые взрывы на сером. Она права. Самое хреновое это ожидание боя. Кроме как получить кинжалом в брюхо. Это хуже. Или когда ты остался цел, а все твои люди убиты. Бывало и так.

На дальнем краю площади появился Ярдем, более темная тень в мире, сотканном из них. Он не бежал, и даже не спешил. Маркус наблюдал, как тралгу шагает мимо стражников и рынка. С каждым шагом он, казалось, становился все более осязаемым. Более реальным. Он наклонил голову, входя в дверь.

— Сэр.

Все в порядке, — сказал Маркус, горло и грудь перехватило. — Все в порядке.

Ситрин встала. Она казалась спокойной. Нужно было прожить с ней большую часть года, чтобы заметить страх в ее глазах и наклоне подбородка.

— Ревизор приехал, так? — спросила она.

Ярдем дернул ушами, и кивнул.

— Приехал, мэм.

Паерин Кларк.

Временами, за годы, проведенные в Ванаи, она должно быть уже слышала это имя. Слоги были знакомыми, без подробностей, словно историческое имя или из мифа. Дракис Буревестник, Воскресший Стражник. Аеса. Принцесса мечей.

Паерин Кларк.

Ситрин одернула юбку, аккуратно разровняв складки. Сердце билось о ребра, как пойманная птица. Живот свело в тугой узел, балансировавший между спазмами и тошнотой. Ей хотелось выпить. Что нибудь убойной силы, что расслабит мышцы, успокоит и придаст ей мужества. Вместо этого, она воспользовалась методикой мастера Кита, которой он обучил ее, плечи опущены и разведены назад, позвоночник расслаблен, и молилась, чтобы она походила на женщину в самом рассвете сил, а не на девочку-подростка в мамкином платье.

Тихий на вид человек сидел за ее столом, в ее комнате, нога за ногу, ладонью охватив колено. Лысоватый. Узкоплечий. Он мог быть никто. Он мог быть никем. Его записная книжка лежала открытой на столе, поверх нее стальное перо, но ничего не было написано. Даже шифром. Вопросы он задавал спокойно, и улыбался, когда она говорила. Мягкий акцент выдавал в нем уроженца Северного Взморья. Там, где у других были свистящие звуки, у него шипящие.

— Магистр Иманиэль не принимал в этом никакого участия, тогда?

— Нет, никакого, — сказала Ситрин. — Речь шла только об эвакуации активов банка из Ванаи в Карс. По имевшейся у магистра Иманиэля информации, мы должны были сделать только это. Если бы снег не перерезал так рано дорогу на Беллин, мы бы поступили согласно его плану.

— А решение отклониться на юг?

— Капитана Вестера.

— Расскажи поподробнее.

Снизу не доносилось ни звука. Капитана Вестера и охранников не было дома, их отослал Кларк. Дюжина наемников, которых он привел с собой, заняла их место. Тишина казалась неправильной. Жуткой. Дождь стучал в окна, словно тысяча крошечных пальчиков барабанили в них, а вдалеке зловеще проворчал гром. Ситрин как могла все расписала в деталях. О том как их перехватили антейские солдаты, как на телеге переправились тайком в Порте Оливия, как спрятались в соляном квартале.

— И только капитан Вестер со своим тралгу охраняли вас в этот момент?

— Я бы не называла Ярдема "его тралгу".

— Эти двое были единственной охраной?

— Да, — ответила Ситрин.

— Благодарю вас.

Она рассказала о нападении Опал, об опасениях Маркуса перед тем, чтобы уехать из города, и о том, что его опасения живы. Она была осторожной, когда речь пошла о подделке документов, сохраняя тон ровным, и придерживаясь фактов. Магистр Иманиэль всегда говорил, что виноватым тебя делает впечатление, что ты чувствуешь за собой вину. Когда она призналась в подаче ложных документов правителю Порте Оливия, аудитор никак этого не прокомментировал, и, даже, не изменил выражения. И только когда история с открытием фальшивого филиала банка осталась позади, и речь пошла о схеме ее инвестиций, кредитов, накладных и комиссионных, она немного расслабилась.

Она проговорила большую часть вечера. Голос стал хриплым, а спина начала болеть от долгого сиденья в одном положении. Если Паерин и испытывал то же самое, то не подавал вида.

— Как долго капитан Вестер консультировал вас по вопросу этих стратегий?

— Он не консультировал, — ответила Ситрин. — Он не пытался, а я не просила его об этом.

— Почему же?

— Он не банкир. Я выделила ему бюджет, необходимый, по моему мнению, для охраны золота, которое мы храним тут, и перемещаем в довольно таки значительных количествах в пределах города, но это все.