— Ботинки надевать будешь? — требовательно спросила сестренка. — В садик опоздаем. Тетя Ира заругает: «Нельзя, Марьяша, опаздывать».

Галке в самый раз удивиться: какая сознательная сестренка! Она же не удивилась — все про своих школьных товарищей размышляла: так рано, так спешили… Правда, дня два назад Алька зачем-то о пруде спрашивал. В ту сторону пошли…

Галка отвела Маришу в детский сад, купила на обратном пути хлеба, молока, пачку маргарина, вернулась домой к снова вспомнила о ребятах. О Валерке Шмакове ей вспоминать было не интересно, а вот Алик… О нем стоило подумать. Странно: почему вместе шли? Что у него общего со Шмаковым? Кажется, никогда особенно не дружили. Это и понятно: совсем разные они, не подходят друг к другу…

Добавив в будущий суп все необходимое, Галка поставила кастрюлю на газовую плиту, вскипятила чай и принялась завтракать.

Сквозь облака просочился солнечный луч, сразу светло озарил комнату, и Галка в никелированном боку чайника неожиданно увидела свое отражение. Она приблизила лицо к чайнику, и нос ее тотчас катастрофически распух, заслонил собой щеки, пятнышки ушей, а глаза виднелись где-то вверху, как бусинки.

— Ну уж, простите! — вслух оскорбилась Гребешкова. — Совсем я не такая уродина.

Она взяла с подоконника круглое зеркало (как отец умудрился забыть его, уезжая в санаторий?), поставила зеркало перед собой и очень внимательно стала рассматривать свое лицо.

Волосы каштановые. Глаза ничего, большие, только уж очень светлые. А щеки, пожалуй, слишком круглые. Зубы? Она улыбнулась. И захотел бы кто покритиковать — не сможет. Сахарные, ровные, как на подбор. Веснушки вот, правда. Или к весне столько высыпало их? Даже на кончике носа прилепилась, рыжая. Галка потерла нос. Где там — хоть ножницами выстригай. В общем, не Беата Тышкевич и даже не пани Зося из кабачка «13 стульев». И до Котовой — далеко. Все мальчишки на Динку Котову глаза пялят. И Алька не исключение. Наверное, и на день рождения пригласил ее только из-за Динки.

И пускай себе пялят! Галка поставила зеркало на место, повернула его к стенке…

А в классе, очутившись, как всегда, за одной партой с Алькой Костиковым, Гребешкова поправила белый манжетик и как бы невзначай сказала:

— Между прочим, утром видела тебя. — Но поскольку Алька ничего на это не ответил, добавила: — По нашей улице шел. И Шмаков был с тобой.

— И что дальше? — Сосед по парте был явно не расположен к откровенности.

— На пруд ходили?

— Что, шпионила?

— Делать мне больше нечего! А для чего ходили?

— Лягушек ловить.

— Нет, правда, зачем?

— Говорю же, лягушек. В аптеку сдаем.

— Смеешься?

— Какой смех! По полтиннику за штуку дают.

Все-таки он смеялся. По глазам видно. И вообще чушь плетет: для чего нужны в аптеке лягушки? Если бы пиявки…

— И пожалуйста! Не интересуюсь! — Галка отвернулась от соседа. Но всего на минуточку. — Не забудь про обзор «Пионерской правды». Помнишь? Как следует приготовься.

— За целых две недели обзор?

— Бедненький! Времени нет! Не сходишь раз за своими любимыми лягушками — вот и подготовишь все.

Конечно, сделать обзор «Пионерки» — дело не такое уж хитрое. Это не то, что живой корм добыть. Сколько утром ни водили сачком в пруду — ничего не поймали. То ли ветер виноват, то ли температура воды неподходящая. Поди разберись! Только нет циклопов, и все. Лишь грязь да мусор попадали в мешочек. А попробовали достать со дна земли — вдруг повезет: мотыль окажется — тоже полная неудача. Едва сачок не сломали, а материю в одном месте все-таки чуточку порвали, палку какую-то зацепили. Короче говоря, одно расстройство. И мотыль, что принес Валеркин брат с завода, уже кончается. Вечером еще разок покормить — и прощай для его маленьких питомцев хорошая жизнь. Снова на сухой корм придется переходить.

День 7-й

Алька все же на два раза умудрился растянуть лакомый корм. И вечером немножко побросал червячков, и утром в последний раз угостил. Пузатая самочка снова первой бросалась на еду. Просто удивительно было, как она, такая толстенькая и, казалось бы, неповоротливая, может из-под носа других рыбок выхватывать красненьких мотылей.

А на следующее утро еще с тахты в косом луче солнца, падавшего на аквариум, Алька заметил какие-то странные точки. Они вроде бы двигались. В иные мгновения, будто линзой, увеличенные овальным боком аквариума, точки чернели, обретали на секунду объем. Неужели?..

Альку словно ветром сорвало с тахты. Так и есть, мальки! Раз, два, три, пять… А до чего малюсенькие! Вон еще, еще. В густой чаще растений мальки стояли почти неподвижно. Открытые же места пересекали во всю силу своих невидимых плавничков. Хотя и крохотульки, только на свет появились, а знают, что лучше им поскорее спрятаться в зеленых зарослях.

Эти-то спрятались. А других, может, уже поели взрослые пираты? Ишь, как поглядывают, наверное, только и ждут, чтобы проглотить кого-нибудь.