— Это очень хорошо! Очень, очень! — прервал ее мистер Мбулу.

Вошли несколько женщин в широких платьях из потускневшего от частых стирок ситца и приветствовали мужчин робкими улыбками. В руках они несли большие чаши и подносы со стаканами, которые поставили на стол. Френсис заглянула в одну из чаш — та была наполнена серой пузырящейся жидкостью, покрытой совсем не белой пеной. Видимо, это и было ужасное pombe.

Мистер Мбулу взял стакан, опустил его в одну из чаш и протянул Френсис с таким вежливым поклоном, что просто очаровал ее.

— Pombe делала моя жена, — сказал он. — Она делает лучший pombe в Нгуи.

Тут же раздались протестующие выкрики, и женщины, слыша из уст своих мужей негодующие опровержения: «Нет, моя лучше! Моя!», захихикали.

— Я… я совсем не люблю пиво! — храбро выпалила Френсис.

— Пейте! Пейте!

Она взяла стакан, уверенная, что дьявольская смесь непременно убьет ее, и поднесла к губам. Напиток по вкусу напоминал сладкий ил — если, конечно, ил может быть сладким — и был просто отвратителен.

— Ух! — непроизвольно сморщилась бедняжка.

Мужчины радостно загоготали во все горло:

— Женщины плохие выпивохи! Наши точно такие же! Однако в отношении собственных способностей у них никаких оговорок не было. Они залпом опустошали стаканы и, причмокивая от удовольствия, выражали высокую оценку pombe.

В знак уважения к Френсис женщинам разрешено было остаться, и они стояли шумной хихикающей толпой у двери, обмениваясь замечаниями друг с другом на родном языке. Иногда из-за юбки матери выглядывало детское личико, но ребенок тут же подвергался наказанию и выталкивался на улицу.

— Это очень хорошая вечеринка! — через несколько минут заявил мистер Ндендулу, хозяин «отеля».

Мистер Бибоко ткнул Саймона в бок:

— Ей нравится? Эта вечеринка похожа на те, к которым она привыкла?

Взгляд Саймона блуждал по платью и лицу Френсис.

— Она никогда еще не бывала на лучшей вечеринке! — вежливо заверил он директора школы.

— Ей еда понравится гораздо больше, чем pombe, — продолжал мистер Бибоко. — Скажи ей, daktari, что еда ей понравится.

— Я не сомневаюсь, что понравится, — поспешно заверила его Френсис.

Мистер Мбулу лукаво улыбнулся:

— Daktari теперь часто можно будет видеть в Нгуи! Теперь, когда к нам приехала mama!

Саймон засмеялся вместе со всеми и заявил:

— Не очень-то на это рассчитывайте. Мне в моем доме нужна женщина — не врач, не учитель, а просто женщина!

— Да, daktari — мудрый мужчина! — одобрил мистер Мбулу.

— А я думаю, что это совершенно эгоистичная точка зрения! — вставила уязвленная Френсис.

Пожилой вождь удивленно посмотрел на нее.

— Но ведь кто-то должен стряпать и смотреть за детьми, — сказал он.

К изумлению Френсис, на ее защиту встал Авель.

— Белые женщины могут многое делать, — осторожно заметил он. — И mama daktari сумеет вести хозяйство и лечить людей. Она не стала бы преодолевать весь этот путь из Англии, если бы хотела остаться в доме.

— Трудность в том, что нужно все это делать одновременно! — сухо произнес Саймон.

— Могу попытаться! — бросила ему Френсис.

— Ну, это уж без меня! — фыркнул он, и все вновь рассмеялись.

Женщины ушли и вскоре вернулись, держа в руках подносы с едой. Тарелок было мало, так что многим приходилось делить одну на двоих со своим соседом. На стол поставили огромное блюдо риса, еще одно с мясом, третье же было завалено овощами, залитыми горячим острым соусом.

Кто-то дал Френсис ложку и предложил ей самой накладывать себе еду. Рис и мясо оказались необычайно вкусными. Многие овощи были ей незнакомы, а от соуса на глазах выступали слезы, но мистер Бибоко был абсолютно прав — еда ей понравилась. Остальные брали куски мяса руками и запихивали их в рот с энтузиазмом изголодавшихся людей. И тогда Френсис поняла, чего стоила им эта вечеринка. Каждый из них что-то пожертвовал на общий праздник, кто-то принес свою посуду, вот почему, вероятно, им и приходилось делить тарелку на двоих. И только она и Саймон не принесли с собой ничего.

Женщины сидели у полога, младенцы спали у них на коленях или сосали грудь. Ребята постарше протискивались один за другим в комнату, держась в сторонке от старших, и с интересом рассматривали странную белую женщину, приехавшую жить в Нгуи.

Чаши с «пивом» на столе опустели, на дне остались лишь какие-то черные зерна, увязшие в неаппетитной тине. Оглядевшись, Френсис пришла к выводу, что это pombe довольно крепкая штука — в комнате царила веселая атмосфера, которой прежде не наблюдалось. Только Саймон выглядел таким же трезвым, каким пришел. Он посмотрел на нее, подмигнул и обратился к присутствовавшим: