Шрифт:
— Да, так будет лучше, — саркастически усмехнулась Френсис. — Уж он-то с большей вероятностью расскажет мне всю правду, о тебе.
— Не обольщайся!
— Почему это?
— Так уж случилось, что он ко мне хорошо относится.
— Как и Элспит?
— Да, думаю, она тоже, — спокойно кивнул Саймон. Потом поставил пустой стакан на стол и, положив руки девушке на плечи, наклонился и поцеловал ее в губы. — Это чтобы сохранить твою сладость, пока я буду вдали!
Френсис была потрясена и испугана наслаждением, которое это короткое прикосновение подарило ей, и в то же время возмущена наглостью мужчины.
— Минуточку, мистер Эббот! А как же ваши слова о том, что мне нужно думать только о работе? — Она бесцеремонно подтолкнула Саймона к двери. — У вас свой дом, у меня — свой!
— А у Элспит — свой?
Френсис пришла в ярость.
— Можешь целовать ее сколько хочешь, это меня совершенно не касается!
Саймон с неожиданной нежностью прикоснулся к ее щеке кончиками пальцев.
— Спокойной ночи, доктор Уитни, — произнес он тихо.
Френсис гневно отвернулась. Она подождала, когда стихнут шаги на тропинке, и бросилась ничком на кровать. Нет, он никогда не узнает, что она провела первую ночь в Нгуи рыдая в подушку, пока не уснула.
Глава 4
Солнце только встало, когда Френсис открыла глаза, — ее разбудили шаги в смежной комнате. Через несколько секунд в дверь постучал Каин и вошел, неся поднос с чаем и стаканом свежевыжатого апельсинового сока.
— Вы ведь не были на вечеринке! — сонно укорила его Френсис.
Он покачал головой:
— Нет вечеринки. Не говорю много английский.
— Авель там был.
— Авель с daktari, оба ушли Серенгети. — Он оставил поднос и удалился.
Френсис, чувствуя себя избалованной барышней из высшего света, с удовольствием выпила в постели апельсиновый сок. «Через несколько минут, — решила она, — встану». Первое, что ей нужно сделать, — это найти местечко для саженца пламенеющего дерева, который ей обещал Авель на озере Маньяра. Она посадит деревце у входа в дом, и, когда оно вырастет, его крона будет затенять фасад и сохранять в комнатах прохладу.
К тому времени, как Френсис оделась, Каин приготовил ей завтрак. Сидя за столом и уплетая яичницу с беконом, девушка гадала, где это он научился так вкусно стряпать. Она приступила ко второй чашке чаю, когда за окном раздался звонкий голосок:
— Mama! Mama daktari!
Френсис вскочила и быстро распахнула дверь. На пороге стоял маленький мальчик.
— Mama! Идем быстрее!
ЕЙ не потребовалось повторного приглашения. Она задержалась всего на секунду, чтобы схватить медицинскую сумку, и поспешила за мальчуганом, который уже бежал по тропинке в узком лабиринте дворов. Наконец он остановился, дождался запыхавшуюся Френсис, схватил ее за юбку и потащил к ближайшему дому. Стайка детей, спотыкаясь и толкаясь в суматохе, освободила для нее место.
— Очень сожалею, доктор, что побеспокоил вас так рано утром, — приветствовал девушку сидевший на стуле в комнате мистер Мбулу. — Я тут недавно наступил на колючку…
Френсис быстро взглянула на ноги вождя. Ее взору предстала раздутая ступня со следами загноения.
— Ничего себе недавно! Почему вы не сказали мне вчера вечером? — воскликнула она, с ужасом подумав, какую, должно быть, мучительную боль он испытывал всю ночь.
— Вчера мы устраивали прием. Было бы неправильно начать работать сразу, как только вы приехали.
Френсис опустилась на колени и осмотрела его ногу.
— Колючка все еще там, — вздохнула она.
— Я тоже так думаю, — с достоинством произнес мистер Мбулу.
— Ее необходимо удалить…
— Я должен отправиться в госпиталь?
Френсис поколебалась. В убогом маленьком домике было темно, но, с другой стороны, ей не хотелось, чтобы пожилой мужчина ковылял через весь поселок.
— Ваша жена сможет вскипятить для меня немного воды? — спросила она.
Мистер Мбулу позвал жену и объяснил строгим голосом, что нужно сделать. Френсис тем временем приготовила инъекцию для местной анестезии, а затем быстро сделала укол в ногу мистера Мбулу, прежде чем он осознал, что происходит.
— Это очень плохо, — побранила она его. — Разве вы не понимаете — еще немного, и вы потеряли бы ногу?
Мистер Мбулу вяло улыбнулся:
— Daktari говорит, вы прекрасный лекарь!
— Еще немного, и это не имело бы никакого значения, хороший я лекарь или плохой! — проворчала Френсис. — Кроме того, он совсем не знает, какой я врач!