Шрифт:
– А соль? – вспомнил Серёжа Воробьёв, перекатывая в руках половинку дымящейся картофелины.
Соль не догадались захватить. Но и без соли картошку съели.
Пока в золе были печёные клубни, Петька таскал их, ел и помалкивал, а когда кончились, вытер толстые губы рукавом рубахи, сплюнул в золу и сказал:
– Теперь будет…
– Что будет? – спросил Митька.
– Увидишь.
– Слушай ты его, – усмехнулся Стёпка. – Треплется.
– Схватит брюхо, – запоёте, – сказал Огурец.
– Ведь ты тоже ел, аж за ушами пищало!
Огурец, прижмурив глаза, похлопал себя по животу и с гордостью ответил:
– Моё брюхо топор переварит и хоть бы хны!
Повалявшись на траве у потухшего костра, ребята разделились на две группы: партизан и карателей. Первую группу возглавил Митька, вторую – Стёпка. По сигналу «партизаны» скрылись в лесу, а «каратели», повернувшись к ним спиной, вслух считали до ста.
Митька уверенно повёл ребят в самую чащобу. Согнувшись в три погибели, они подлезли под мохнатую лапу ели, опустившуюся до самой земли, и залегли.
Время тянулось медленно. У ребят затекли ноги, но пошевелиться боялись: вдруг выследят? Но «карателей» было не видно и не слышно. И тогда Митька предложил тайком пробраться к землянке (штабу «карателей») и захватить её.
Ползли на животе. Сухие иголки через рубаху кусали тело. Вот и лагерь. У землянки, что-то прожёвывая, расхаживает Огурец. Он часовой. Тритона-Харитона с отрядом не видно. Всё ещё рыщет. Митька отодвинул ветку орешника и немного прополз вперёд. Сейчас Огурец выйдет из-за землянки, и они его сцапают.
Показался Огурец. Он шёл прямо на куст орешника. Если сейчас увидит, – всё пропало. Объявят тревогу – и примчатся «каратели». Но Петька остановился у сосны, оглянулся и, присев на корточки, достал из кармана куриное яйцо и коробок. Митька не поверил своим глазам, когда увидел в коробке соль. Огурец спокойненько облупил яйцо, обмакнул в соль и сразу половину сунул в рот. На красных Петькиных щеках заходили желваки. Из другого кармана Огурец вытащил хлебный мякиш. Расправившись с яйцом, он сучком выковырял маленькую ямку и закопал туда скорлупки.
– Кулак! – прошептал Митька и повернулся к ребятам, притаившимся сзади. – Видели?
Огурца накрыли, когда он приканчивал второе яйцо. Повалили на землю и велели молчать.
Победили «партизаны». Мало того, что они скрылись от «карателей», так ещё «уничтожили» их базу вместе с часовым.
Уже после игры допрашивали Огурца.
– Соли пожалел?
Петька Огурец поскрёб свою остроконечную макушку, прижмурил глаза. Такая привычка была у него.
– Соль? Да я совсем забыл про неё…
– А яйца?
– Яйца? Да их же мне мамка всучила… Яиц-то было два, а вас вон сколько.
Огурец не краснел и не смущался. Он достал из кармана спичечный коробок с солью и протянул Стёпке:
– Думаете, жалко… Берите!
– Подавись ты своей солью! – сказал Тритон-Харитон.
Домой возвращались, когда солнце село за деревья, а облака на небе окрасились в жёлто-розовый цвет. Под ногами сгустились тени. Митька шёл медленно и озирался. Стёпка то и дело натыкался на его спину.
– Прибавь шагу, Лесник, – наконец не выдержал Тритон-Харитон. – Ползёшь, как каракатица…
Вышли к мосту. Речушка, почерневшая и таинственная, ворчала меж валунов. Облака растворились в потемневшем небе. Над еловой вершиной, словно на новогодней ёлке, ярко засияла первая звезда.
Митька сунул Стёпке нагревшийся в ладони пистолет и, глядя в сторону, тихо сказал:
– Держи… Какой я командир?
11. КВАРТИРАНТ
Квартирант пришёл в понедельник, в сумерки. Митька и мать ужинали, когда в дверь раздался осторожный стук.
– Он… – поспешно поднялась из-за стола мать. Она волновалась. – Сынок, у тебя нос в сметане. Оботри.
Суетливо поправила на голове чёрный платок, на пути к порогу разгладила морщины на пёстром одеяле.
– Милости прошу, – с поклоном встретила она квартиранта. – Горницу для вас приготовила.
Митька не переставал удивляться: для кого так старается? Он щурил глаза, пытаясь в потёмках разглядеть пришельца.