Поручил Сан Саныч навестить Митьку Вере Павловне. Но и её перехватил у речки дядя Егор.

– Не ходите к парнишке, – сказал он учительнице. – Болезнь у него того… заразная.

– Извините, а вы кто ему будете? – спросила Вера Павловна.

– Рыбак я, – сказал дядя Егор.

Вера Павловна потопталась на мостике и отправилась в село.

Стёпка, узнав, что его друг заболел заразной болезнью, в тот же день после уроков прибежал. Стёпке наплевать на все болезни. Ему хотелось Митьку повидать. Тритону-Харитону повезло: на дверях замка не было. Он поднялся на крыльцо, но тут дверь отворилась и в сени вышли доктор и Митькина мать.

– Покой ему нужен, – сказал доктор. – Покой и ещё раз покой.

– Слышал? – грустно сказала Стёпке Митькина мать, когда доктор ушёл. – Даст бог, поправится, тогда придёшь.

Так и ушёл Стёпка домой несолоно хлебавши.

Не знал Митька об этом, а потому и сердился на Тритона-Харитона. Человек болеет, а он ни разу проведать не пришёл. Ещё называется друг!

Обиделся Митька на всех. Он постепенно свыкся с мыслью, что в школу ходить не надо. Портфель свой забросил под лавку и ногой поддал. Не нужен больше ему портфель. Зачем уроки учить? Никто теперь вызывать не будет и двоек в дневник не поставит. Хорошо!

Но хорошо Митьке не было. Коричневый угол портфеля с блестящей железкой торчал из-под лавки и всё время напоминал про школу. Митька достал портфель и зашвырнул на чердак. Уж теперь-то на глаза не попадётся. Портфель валялся в пыли на чердаке, а про школу всё равно думалось…

И что это за жизнь такая? На улицу нельзя, в школу тоже. Книжек не дают читать. Сиди на печке, как дурак, и в потолок гляди. Не жизнь, а каторга. Хоть ложись в гроб и помирай.

В сенях что-то с грохотом упало, покатилось по полу. Кто это? Кошка, наверное, наблудила. Дверь медленно, со скрипом отворилась, и в щели показалась лохматая голова Тритона-Харитона. Голова была белая, не то в меле, не то в муке.

– Здорово, Лесник! – негромко сказал Стёпка. – Чего это ты весь день под замком сидишь?

– Под замком? – удивился Митька. – Кто же это запер? Мне, понимаешь, на улицу не разрешают… Наверное, мамка.

– Я к тебе через двор пробрался… – сообщил Стёпка. – Дверь палкой открыл. Сверху какая-то тарелка упала, прямо на голову… – Стёпка провёл рукой по волосам. – Никак мука?

– Я думал, это кошка, – сказал Митька, слезая с печки.

– Удрал с ботаники, – стал рассказывать Тритон-Харитон. – Надоели пестики-тычинки… Дай, думаю, к Леснику смотаюсь. Всё болеешь?

– Я-то здоровый, да вот доктор… – сразу потускнел Митька. – Знаешь, сколько мне уколов всадили? Двадцать штук!

Стёпка критически оглядел осунувшегося приятеля. Лицо у Митьки стало бледным, на виске двигалась синяя жилка. И глаза вроде больше стали, да какие-то скучные. Эк парня хворь свернула! Кожа да кости.

– Все ребята босиком ходят – и ничего, – сказал Стёпка. – Здоровые. А ты хворобу подцепил… Квёлый ты. Шкелет.

– Скелет? – возмутился Митька. – Да я… Знаешь, сколько я голый в омуте простоял? Целый… – Тут он спохватился и прикусил язык. Но было поздно.

– А чего ты в омуте голый делал? – спросил Стёпка.

– Что надо, то и делал.

– Водяного шукал?

– Не-е.

– Сома подцепил?

От Тритона-Харитона было не так-то просто отбояриться. Митька заглянул в его светлые глаза и спросил:

– Ты крещёный?

– Что ты… У меня ведь батя партийный!

– А я вот окрестился… как положено.

– Покажи крест, – не поверил Стёпка. Он даже голову набок нагнул, стараясь заглянуть Митьке под рубаху.

– Креста нет, – сказал Митька.

– Я так и знал, что брешешь…

– Правду говорю – окрестился.

Стёпка понял, что приятель не врёт.

– У попа в большой кадке? – спросил он.

– Что я, маленький? В реке.

– Поп на берегу стоял и этим, ну, которое дымит… махал?

– Без попа обошлись.

– А-а… Ты этот… сектант. Ты теперь тоже трясёшься, будто у тебя родимчик? И на коленках ползаешь? – допытывался Стёпка. – И орёшь по-дурному?

– Ору! – обозлился Митька. – Громче всех…

Стёпка как-то странно взглянул на Митьку и сказал:

– Зря я морду набил Огурцу…

Митька удивлённо посмотрел на приятеля.

– Подрались?

– Огурец трус, – сказал Стёпка. – Подкинул я ему тут без тебя. А зря.

Митька вскочил на скамейку, оттуда на печку. Из-под тёплой шубы достал книжку и протянул Стёпке.

– Отдай библиотекарше.

Стёпка с интересом взглянул на обложку.

– А-а, Гайда-ар, – протянул он.

– Принеси мне «Судьбу барабанщика», – попросил Митька. – Не забудешь?

– Ладно, – сказал Стёпка.