– Встань!

Митька встал. Глаза насторожённые, злые.

– Это почему так?

– Так…

Может быть, на этом бы всё и кончилось, но тут вмешался Петька-Огурец. Он всё время вертелся, строил Митьке рожи и стучал себя кулаком по остроконечной макушке.

– Вера Павловна, – сказал Петька, – я знаю, почему Лесник урок не выучил…

Учительница удивлённо посмотрела на Петьку.

– Вера Павловна, – давясь от смеха, продолжал Огурец, – Лесник лягушку съел… У него, Вера Павловна, в животе лягушка ква... квакает!

– Зубы выбью! – рванулся к нему Митька.

Вгорячах он забыл, что стоит за партой, и так дёрнул её, что чернила выплеснулись прямо на спину кудрявой девочки Наташки, сидящей впереди, рядом с Тритоном-Харитоном. На белой кофточке расплылось огромное фиолетовое пятно. Наташка встала и, прикусив вздрагивающие губы, без разрешения пошла к выходу.

– Я ведь… – пробормотал Митька, но учительница оборвала его:

– Выйди вон из класса!

– А чего он… – Митька метнул злобный взгляд на Огурца.

– Кому я сказала?!!

Митька швырнул в портфель тетрадку и ручку и, стиснув зубы, вышел из класса. Проходя через коридор, увидел Наташку. В синей майке, она, склонив свою кудрявую голову над тазом, стирала кофточку. Митька хотел подойти к ней, но, заметив на пороге комнаты с чайником в руках школьную сторожиху тётю Матрёну, прошмыгнул мимо.

Он медленно брёл по улице. Домой возвращаться рано, мать начнёт допытываться, что случилось. Она сегодня в лес не собиралась. Домой он не пойдёт. Будет рыбу удить. На берегу в осоке у него схоронена удочка…

Удочки на месте не оказалось. Митька исходил весь берег, порезал палец об осоку, промочил штаны, но удочку так и не нашёл.

– Чёрт! – сказал он, яростно сплюнув в воду. – Стащили.

И тут сквозь кусты увидел незнакомого человека. Он сидел на пенёчке и удил рыбу. В руках у него была Митькина ореховая удочка. Митька сразу узнал её: посередине белое кольцо – ножом срезанная кора. Рядом с ржавой консервной банкой лежала картонка с рыболовным набором. Свою снасть принёс, а удочку поленился вырезать… Митька напролом, через кусты, направился к незнакомцу.

– Эй, дядя! – недружелюбно сказал он. – Это моя удочка.

Рыбак ничего не ответил. Даже бровью не повёл. Он ловко подсек, и на крючке заплясала крупная плотвица. Видя такое дело, Митька ещё больше рассердился.

– Отдайте мою удочку! – сказал он, – Я тоже хочу удить.

Незнакомец спокойно снял с крючка трепещущую плотвицу, пропустил сквозь её жабры тонкий ивовый прутик, на котором уже было нанизано несколько рыбин, и снова окунул связку в воду. Забросил крючок и, полюбовавшись на поплавок, наконец повернулся к Митьке.

– Тише! – сказал он. – Хорошо клюёт.

– А я чем буду ловить? — понизив голос, спросил Митька,

– Откуда ты такой взялся?

– Я тут живу, – кивнул в сторону своего дома Митька. «Вот ты откуда взялся?» – подумал он.

Незнакомец внимательно посмотрел на него и улыбнулся.

– А я знаю тебя, – сказал он. – Ты – Митя, по прозвищу Лесник.

Митька даже рот разинул от удивления. Откуда этот человек знает его? Незнакомцу на вид было лет сорок пять. Лицо белое, продолговатое, с редкими усами и русой волнистой бородкой. Глаза какие-то треугольные: к носу суживаются, а к вискам расширяются.

Когда он взглянул на поплавок, Митька заметил, что волосы у него длинные, как у попа, и налезают на воротник серого в полоску пиджака.

– Прости, братец, – сказал незнакомец. – Нечаянно наткнулся я на твою удочку… Ну, а раз такое дело, – он весело улыбнулся, – улов поделим пополам… Идёт?

– Да ладно уж, – смягчился Митька. – Ловите… Я другую вырежу. – Он похлопал себя по карманам. – Эх, мать честная, ножик дома оставил.

– Эта беда поправима, – сказал незнакомец, доставая свой нож. – Держи!

Митька взял перочинный ножик и бегом бросился в чащу. Вырезал из ивы длинное пружинистое удилище и вернулся к незнакомцу.

– Хорошая штука, – возвращая ножик, сказал Митька. – Острый… У нас в магазине такой не купишь.

Рыбак пододвинул Митьке набор:

– Мастери… крючок такой же, как и твой…

Они сидели рядом и глядели на поплавки. Вода в Калинке была тихая, и когда рыба теребила наживку, поплавки дрожали; от них разбегались тонкие, похожие на паутину круги.

– Благодать-то какая!.. – блаженно щурясь на воду, сказал незнакомец.– Ей-богу, век бы сидел на бережку и рыбёшку ловил.