Шрифт:
Митька смотрел на поплавок, а сам всё раздумывал: что же это за человек?
– Дядя, откуда вы знаете меня? – спросил он.
Незнакомец улыбнулся, показав белые ровные зубы.
– Такой уж, брат Митрий, у меня дар божий – всё знать, – сказал он и пристально посмотрел Митьке в глаза: – Я даже знаю, что тебя сегодня из школы прогнали…
У Митьки из рук выпала удочка и, не подхвати её незнакомец, уплыла бы к мельнице.
– А кто вам… сказал? – запинаясь, спросил он.
– Никто, – загадочно усмехнулся незнакомец. – Бог…
– И что я Наташку чернилами облил… Тоже знаете?
– Конечно.
– Так я ж нечаянно.
– Обижать ближнего, Митрий, грех, – сурово сказал рыбак. – Запомни: кто добро творит, тому бог сторицей отплатит.
– А Петьке-Огурцу я всё равно морду набью.
Подпрыгнул поплавок. Незнакомец ухватился за бородку, привстал с пенька.
– Бери, бери, милая… – пробормотал он.
«Милая» взяла. Рыбак, довольно улыбаясь, нанизал плотвицу на прут.
– Вы колдун? – с уважением спросил Митька.
– Нет… Я слуга господа-бога.
Митька искоса взглянул на него. Лицо у слуги господа-бога было серьёзное. Знать, не шутит.
– А-а… Вы поп! – догадался Митька. – А где вы богу молитесь? У нас ведь церкви нет.
– Не стоит город без святого, селение без праведника, – мудрено ответил незнакомец. – Молитва места не ищет… Не поп я, брат Митрий.
«Вон какие волосы длинные… – подумал Митька. – Поп».
Рыба перестала клевать. Облако закрыло солнце. Вода потемнела. Поплавки вздрогнули и тихонько поплыли вдоль берега. Это ветер вместе с водой погнал их к мельнице.
– Не клюёт. – Рыбак с сожалением положил удочку на траву.
– Вечером будет поклёвка, – сказал Митька и, поглядев сбоку на рыбака, спросил: – Вы здешний?
– В этих краях родился… – помолчав, не сразу ответил незнакомец.
– А потом уехали?
– Уехал, – сказал рыбак. Он вытащил из кармана перочинный ножик с четырьмя приборами, подбросил его на ладони.
– Нравится?..
– Хорошая вещь, – сказал Митька.
– Хочешь, подарю?
У Митьки сладко заныло сердце. Ведь врёт!
– Такие ножики не дарят.
– Бери, брат, – сказал незнакомец, – пользуйся… И ещё вот что, сбегай в сельмаг и купи побольше свечей. – Он достал из кармана пиджака деньги. – Вот тебе три рубля… Если спросят, куда так много, – скажи: у мамки поясницу ломит, парафином лечить велели…
– Куда вам столько? – удивился Митька.
– Много знать будешь, – скоро состаришься.
Митька разжал ладонь и посмотрел на нож. Хороший нож. Такого ни у кого из ребят нет.
– Пожалуйста. – Митька поднялся с травы. – Я могу воз свечей притащить… Были б деньги.
Бросил удочку в осоку, прихватил портфель и вышел на тропинку.
Незнакомец, пощипывая редкую бороду, посмотрел ему вслед и крикнул:
– Купи себе конфет… сто граммов!
6. КТО СОТВОРИЛ ЗЕМЛЮ?
Домой мать пришла под утро. Не раздеваясь, сунулась на кровать, застланную цветастым лоскутным одеялом, и сразу заснула. А Митька не спал. Он лежал на русской печи и тоскливо смотрел в потолок. Мать то кричит на него, то сто раз подряд целует. «Крестись, – говорит, – не то умрёшь от руки господа-бога, как отец!» Ей говорят, его молния, а она… В книжке вычитала, что ли? Откуда она принесла эту толстую старую книгу в протёртом кожаном переплёте? По нескольку раз перечитывала каждую страницу. Прочитает, перевернёт и, наморщив лоб, губами шевелит.
Глаза у неё в этот момент становятся круглые и пустые. Нужно несколько раз её окликнуть, прежде чем отзовётся. Что это за книга?
Уходя из дома, мать убирала книгу в правый ящик комода. Митька свесился с печи и посмотрел на комод, – ключ торчит в скважине. Спрыгнул на пол и, озираясь на спящую мать, достал книгу. Тяжёлая. На толстом кожаном переплёте написано: «Библия». Митька раскрыл книгу и прочитал: «Первая книга Моисеева. Бытие. Глава первая. Вначале сотворил Бог небо и землю… И сказал Бог: да будет свет. И стал свет. И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы... И назвал свет днём, а тьму – ночью…»
«Чепуха какая-то, – подумал Митька. – Бог сотворил землю… Напишут ведь такое! Не бог землю создал, а сама она образовалась. И людей не бог создал, а от обезьяны они произошли…» Попробовал Митька дальше читать и совсем запутался. Какие-то непонятные уму-разуму слова написаны.
Маленький, взъерошенный стоял Митька посередине избы с тяжеленной библией в руках и точь-в-точь, как мать, морщил свой лоб.
– Ну и чепуха, – вслух сказал он.
– Это божья правда, сынок…
Митька вздрогнул и оглянулся: на кровати сидела мать и смотрела на него. И глаза у неё были круглые и пустые.