Шрифт:
– Лежит целыми днями.
– А он в это время ходит в гости к Степану Соколову?
– Теперь уже скорее не к Степану, а к Аксинье Соколовой...
– Вот как? С чьих слов вам об этом известно?
– С его собственных.
Китаев внимательно посмотрел на Алчинбека.
– Узбек ухаживает за русской?.. Это нужно немедленно довести до сведения местного мусульманского духовенства.
– Я вас понял, господин капитан.
– Давить, давить на господина Хамзу, обкладывать его со всех сторон... Он больше не работает грузчиком на товарной станции?
– Уволили во время болезни.
– Пытается куда-нибудь поступить?
– Хочет вернуться на завод моего дяди. Просил помочь.
– Помогите, обязательно помогите...
– Я уже почти договорился в конторе.
– Хамза опять будет сидеть в конторе?
– В конторе нельзя. Увидит байвачча и сразу же выгонит.
– Куда же вы его?
– На сортировку хлопка, кипавальщиком.
– А не опасно? Агитацию там можно вести среди рабочих?
– Там не то что вести агитацию или разговаривать - дышать трудно. Пыль хлопковая столбом стоит в воздухе. Темно, как ночью.
– Вот это хорошо, просто замечательно. Может, туберкулёзом заболеет, и меньше прыти будет, а?
– Господин капитан, у меня к вам просьба.
– Какая?
– В Коканде есть поэт Убайдулла Завки...
– Знаю.
– Он собирается написать поэму о моем дяде. Предать проклятию его имя за женитьбу на Зубейде.
– Я разберусь... Новую рукопись Хамзы не удалось посмотреть?
– Он её прячет.
– Значит, опять что-то крамольное... Ладно, расходимся. Ждите от меня сообщения.
Уже несколько раз приходил Хамза к Степану Соколову вместе с Убайдуллой Завки.
Завки нравилось бывать у паровозного машиниста. Его сажали на почётное место, угощали чаем, просили почитать стихи. Хамза сразу переводил их с узбекского на русский. Степан и Аксинья слушали стихи с большим интересом.
Однажды хозяин дома предложил гостям отведать его любимое блюдо - мясные щи. Завки от щей решительно отказался.
Тогда перед ним поставили большую тарелку с пловом. Завки собирал рис на краю тарелки небольшими кучками, мял пальцами и ловким движением руки отправлял плов прямо в рот, воздавая должное русскому дому, в котором умеют делать настоящий узбекский плов.
Всё было очень хорошо.
В тот день, едва ступив за порог, Хамза громко объявил, что сегодня большой праздник.
– Какой праздник?
– удивлённо спросил Степан.
– Учитель написал замечательные стихи, - объяснил Хамза.
Аксинья принесла чай. Завки выпил несколько пиалушек и закрыл глаза. Потом начал читать стихи... Хамза переводил.
Пройдут годы, и увидите мир счастливым, Увидите народы мира, свободными от тирании. Не горюющими, а радостными всех увидите, У всех живущих в душе пламя увидите. Как знать, может быть, и Завки в старости Радости удостоится...Аксинья всхлипнула. Завки быстро посмотрел на неё. Аксинья, закрыв лицо белой косынкой, торопливо вышла из комнаты.
– Женщина поняла, - сказал Завки.
Степан и Хамза молчали. Завки опустил голову и погрузился в раздумья.
Прошло несколько минут.
– О чём вы сейчас думали, учитель?
– спросил Хамза.
– О будущем, - ответил Завки.
– Оно должно быть свободным для всех как небо, - сказал Хамза.
– И просвещённым, - добавил Завки, - ибо без знаний и утро ещё ночь...
– То-то и оно!
– подхватил Степан.
– Другой раз рассвело, а ты всё спишь. А сколько хороших делов можно со светом переделать?
– Да, знание дороже золота, - вздохнул Хамза, - ибо невежду постигает тысяча несчастий. А луч знаний ярче блеска драгоценных камней.
– Без грамоты нельзя, чего там говорить, - согласился Степан.
– Тёмная голова хуже скотины - в любое ярмо первая влезет.
– Но тот, кто умножает знания, умножает и скорбь, - продолжил Завки.
– Во многой мудрости много печали. А кто ничего не знает, тот никогда не бывает ни в чём виноват...
Он был доволен. Разговор в русском доме шёл по всем правилам развития беседы - сначала стихи, потом комментарии к ним, из которых каждый участник, как путник, глотнувший свежей воды из горного родника, набирается сил для новой дороги.
– Итак, что же получается?
– вопросительно развёл руки в стороны Завки.
– Одна умная мысль противоречит другой?.. Но означает ли это, что незнание лучше знания? Конечно, нет. Слепой курице каждый камень кажется зерном, а невежда может жениться на собственной матери... Не умея определить скорости лодки, не сумеешь сравнить её со скоростью другой лодки... И кто же станет рассказывать лягушке, живущей в колодце, о красоте моря?.. Кто знает, тот делает сразу, кто не знает - долго кусает палец... "Не знаю" - это почти одно слово, "знаю" - начало сотен слов. Наверное, поэтому печаль мудрости всё-таки лучше горечи невежества, ибо от знания не устают - его не носят на спине, а получившие известие о приближении врага, не позволят разрушить свой город внезапно...