– Хамзахон, остановитесь!.. Вы никого не найдёте сейчас!.. Уже ночь!..

Хамза стоял неподвижно, опустив голову.

Они сидели вдвоём на берегу арыка, опустив босые ноги в воду. Ночная траурная тишина неподвижно стояла вокруг них.

Невидимая, шумела над головой листва могучего карагача.

А в недостижимой высоте, в чёрной бездне неба, одиноко плакали звезды.

– Вы простите мне эту вспышку, Алчинбек, - понуро сказал Хамза, - я перестал владеть собой...

– Какие могут быть извинения между нами, - устало вздохнул Алчинбек, - тем более в такой день...

– Я не могу поверить, что мамы больше нет...

– Вам надо возвращаться, Хамзахон. Они остались там одни.

– Да, да, сейчас пойдём...

– Если вы позволите, я переночую сегодня у вас. Мне хотелось бы утром совершить вместе с вами молитву за ушедшую в рай светлую душу Джахон-буви.

– Спасибо, друг.

– Она была так добра ко мне и вообще к людям... Пусть аллах воздаст ей на том свете всё, чего не увидела она при жизни.

– Спасибо, Алчинбек, спасибо.

– Короток век человека, страдания сокращают его жизнь... Человек подобен каравану, ему приходится преодолевать холмы, пески, горы, пустыни... И как редко дорога судьбы проходит через долины, как коротки остановки в оазисах...

– Зачем им понадобилась моя пьеса? Что они искали? Неужели они приходили только за пьесой?

– Я думаю, Хамзахон, что их приход объясняется вашей дружбой со Степаном Соколовым.

– Вы говорили сейчас об оазисах человеческой судьбы... Степан Соколов - один из немногих оазисов моей жизни...

– Надеюсь, наша дружба...

– Конечно...

– Для меня она всегда была источником, из которого я утолял свою духовную жажду.

– Для меня тоже...

– В последнее время я всё чаще и чаще думаю о том, что близкие отношения между людьми, возникшие в ранней молодости, невольно определяют их общую дорогу. Я уверен, Хамзахон, что, несмотря на многие разные обстоятельства нашей жизни, нас всё-таки гораздо большее объединяет, чем разъединяет. Мы пережили тяжёлые минуты, были крутые подъёмы на нашем пути, судьба подвергала жестоким испытаниям нашу дружбу, и тем не менее мне иногда кажется, что в будущем у нас с вами одна дорога и одна могила...

– Моя дорога трудна...

– И мне не хочется лёгкой дороги!.. Многие считают, что моя служба у бая - сплошное удовольствие. Да будь она проклята, эта служба!.. Мне надоело быть лакеем, Хамзахон! Мне надоели все эти гулянки, пиры, я устал от своей золотой клетки!.. Я тоже хочу бороться - бороться по-настоящему, ведь я же учился, мечтал, надеялся... Но я вынужден жить среди людей, у которых все только продаётся и покупается...

– Хотите познакомиться с настоящими людьми?

– Хочу! Конечно, хочу... Поверьте мне, Хамза, я не могу больше дышать одним воздухом со своим окружением, я задыхаюсь там...

– Я вас понимаю... Сегодня скорбная ночь, но даже печаль осквернена грязными руками... Через несколько дней мы собираемся на маёвку... будет проходить под видом дня рождения одного рабочего...

– Степана Соколова?
– улыбнулся Алчинбек.
– Там, наверное, будет Аксинья?

– Нет, не Соколова, другого человека...

– В городе собираться опасно...

– Маёвка будет не в городе, а в кишлаке Ширин-сай, в воскресенье...

– Спасибо, Хамзахон, за приглашение на маёвку. Вы даже не знаете, как я благодарен вам.

– Ох, Алчинбек, сердце моё разрывается от горя! Совесть обжигает душу... Но мне даже не дали оплакать мою мать. Мама, мама! Я один виноват в твоей смерти, из-за меня остановилось твоё сердце.

– Успокойтесь, Хамзахон. И пойдёмте, вас ждут отец и сестра. Они остались без вашей помощи около покойной.

– Идём. Я убежал как мальчишка... Зачем им всё-таки понадобилась моя пьеса?

– Это недоразумение. Вам вернут её.

– Нет, они уничтожат рукопись, я знаю... Но я всё равно восстановлю пьесу! Я помню её наизусть!.. Это память о Зубейде, понимаете, Алчинбек?.. Они могут сжечь бумагу, но мою память и моё сердце они сжечь не смогут никогда!.. Зубейда однажды сказала мне, что, пока я буду писать о ней, она будет жива для меня...

– Не надо воспоминаний, Хамзахон. Ваше сердце переполнено сегодняшней болью.

– Я напишу обо всём! И о Зубейде, и о смерти матери, и о том, как её даже мёртвую не оставила в покое полиция... Завки прав. Люди должны знать, откуда приходит боль к человеку и что она приносит ему... И Низамеддин Ходжаев тоже прав. Поэт ничего не должен забывать - тогда его слово поможет настоящему и придёт в будущее...