– Если все люди станут грамотными и образованными, то равны будут все, - сказал Хамза.
– А когда все равны, то никто не может быть рабом другого. Революция этого и добивается, но зачем же тогда напрасные жертвы? Знания, просвещение, учёба - вот что самое главное.

Степан Соколов уже досадовал на себя за свой злой выкрик.

Он понимал, что после смерти матери и обыска с Хамзой что-то произошло. Он был очень удивлён ещё тогда, когда перед самыми похоронами Хамза пришёл к нему и от имени отца попросил, чтобы ни он, Степан, ни Аксинья не приходили на кладбище.

Тогда Соколов объяснил это для себя цепкостью религиозных предрассудков, в плену которых находился ибн Ямин.

Но Степан был горд за Хамзу, когда тот сказал, что не пропустит маёвку из-за траура. Это был поступок настоящего борца, революционера... И вот теперь Хамза вдруг понёс какую-то околесицу о ненужности жертв в революции. Да какая же революция бывает без жертв!

Похищение рукописи пьесы полицейскими агентами, конечно, сильно подействовало на Хамзу. Но не с кем было посоветоваться, какой совет дать Хамзе, чтобы он по закону потребовал у полиции возвращения рукописи. Доктора Смольникова срочно вызвали в Ташкент по медицинским делам. А Хамза переживал...

И допереживался - заменил революцию просвещением.

Нужно исправить дело. Но только аккуратно. Хамза - свой.

Сейчас он не в себе, но пройдёт время, и он опять заговорит правильными словами. Надо осторожно объяснить ему его неправоту. И пусть люди послушают. Им будет полезно.

Но и особенно разводить кисель тоже, наверное, не следует.

Нужно сказать просто, доходчиво и ясно, чтобы поняли все, кто пришёл на маёвку, - и русские, и узбеки, и таджики, и киргизы.

Как когда-то, в девятьсот пятом году, говорил ему самому, Степану, доктор Смольников.

– Мы каждый день .вспоминаем девятьсот пятый год, - сказал Соколов, глядя в упор на Хамзу.
– Значит, он не прошёл для нас бесследно. Значит, не напрасно гибли прекраснейшие из людей, раз их пример всегда перед нами. Революция не кончилась, если мы с вами спорим о ней... А что касается жертв, то в нашем Туркестане сейчас за один день от голода, болезней и нищеты гибнет столько же людей, сколько погибло на баррикадах Красной Пресни.

– Знания - те же баррикады, - возразил Хамза.
– На баррикадах знаний мы даём бой и невежеству.

– Сегодня в твоей школе избили учеников, - подался вперёд Степан, - а завтра убьют тебя... Наши враги, баи и богачи, не остановятся ни перед чем! Они стреляют в нас! А ты будешь защищаться от них только одним просвещением? У них пушки, а у тебя глобус, да?

– Пусть меня убьют, - горячился Хамза, - но мои ученики пойдут дальше меня, а их ученики ещё дальше! Их будет всё больше и больше. Знания и мысль не остановят никакие пушки!

– А почему, Степан-ака, рабочим в девятьсот пятом году не хватило силы, чтобы победить?
– спросил пожилой таджик-мастеровой.

– А потому, что мы с вами тогда были плохо знакомы друг с другом. Одни шли на баррикады, а другие смотрели на это как на чужое дело. Вот если б мы пошли все вместе!.. Этого и боятся и здешние русские власти, и ваши мусульманские. Когда все национальности соединятся вместе, их-то уж никакие пушки не остановят...

Вопреки договорённости с полковником Медынским о том, что он, капитан Китаев, личного участия в прекращении беспорядков и подавлении открытых волнений по соображениям конспирации принимать не будет, Китаев всё-таки уговорил полицмейстера назначить его старшим офицером на проведение операции в посёлке Ширин-сай.

Для захвата участников маёвки был выделен смешанный отряд конных туземных полицейских-миршабов, казаков и городовых. За это отвечал недавно присланный из Ташкента жандармский ротмистр Пересветов - личность, по мнению Медынского, ограниченная, но честолюбивая.

К Ширин-саю отряд подошёл ночью, скрытно. В километре от ущелья Пересветов предложил разделиться на две группы.

– Вы зайдёте со стороны посёлка, - предложил Китаеву ротмистр, - а я от реки. И, таким образом, окружение будет полное, как у Ганнибала под Каннами.

– Товарищи! Братья!
– поднял Хамза руку.
– Один мудрец сказал: знания - это огонь, надо зажечь факел во мраке! Другой мудрец сказал: человек - это сосуд. Его нужно наполнить знаниями, чтобы он нёс их как живительную влагу в пустыне незнания. А третий мудрец сказал: если начнётся битва, факел упадёт в сосуд, огонь погаснет, влага испарится, и снова будет пустыня.

Если берёшь в руки саблю или винтовку, разве ты становишься умнее? Знания бессмертны, их нельзя зарубить или застрелить! Мы должны стать сильнее врага, пусть у него даже будут пушки и бомбы...