На каком же тоненьком волоске висело ее благополучие!

— Он часто здесь сидит, — заметила Корделия.

— Да. Они живут тут неподалеку, в каморке под землей. Это обходится им в четыре шиллинга в неделю. Его жена трудится по шестнадцать часов в день, мастеря искусственные цветы для швейного ателье. Ей платят девять шиллингов в неделю. Шесть пенсов за цветок герани и два с половиной пенса за лютик. Естественно, розы идут дороже. Она не может выходить на улицу чаще двух раз в неделю.

"Розы идут дороже…" Корделия опустила взгляд на одинокий алый цветок в своей руке, затянутой в перчатку.

— Знай я раньше, ни за что бы не взяла.

— Это от чистого сердца. Образованные люди не верят в приметы, А он верит.

— Вы давно даете ему деньги?

— Несколько лет.

После посещения фабрики мистер Фергюсон ничего не сказал, но Корделия видела, что он доволен, и сама была рада. Хоть в чем-то оправдала его доверие!

Вечером он уехал в Лондон.

В среду было непривычно тепло для этого времени года. Над городом навис тяжелый смог.

Впервые за все время Корделия очутилась перед необходимостью принять решение. Едва она приехала на фабрику, пришел Симнел и сказал: "От мастера парильного цеха поступило сообщение, что нанесенная вчера краска оказалась непрочной. После обработки — в целях закрепления — паром она продолжает пачкать". Обычно перед тем, как скатывать в рулоны, ткань просушивают на свежем воздухе, но в последние годы мистер Фергюсон отказался от этой процедуры, как требующей непомерных затрат труда, и наполовину снизил мощности по выработке пара.

Корделия попросила привести мастера парильного цеха и главного специалиста по красильным машинам. Она еще не пришла к определенному мнению, действительно ли Симнел не способен самостоятельно справиться с этой проблемой или устроил ей проверку.

Она выслушала мастера парильного цеха и спросила:

— Может быть, пар чересчур насыщен? Ткань долго остается сырой.

— Да, мэм. Тут уж ничего не поделаешь, если работаешь с кармином и ализарином. Приходится поддерживать высокий уровень влажности и подвергать ткань длительной обработке при низком давлении.

— Насколько длительной?

— Самое меньшее два часа.

Корделия повернулась к другому мастеру.

— Мистер Фергюсон вместе с вами разрабатывал эту расцветку. Он не предвидел осложнений?

— Нет, мэм. В прошлом месяце мы делали точно то же самое.

По выражению лица Симнела Корделия убедилась, что он и не думает ее испытывать. Но где же решение? Как бы поступил мистер Фергюсон? Может быть, сделать более глубокую печать? Ей врезалось в память вычитанное в одной книге, что в таких случаях можно применять при тех же красителях более сухой пар…

С минуту все ждали ее решения. Корделия встала и подошла к окну, ощущая на себе взгляды мужчин. Каждый из них обладал куда большим, чем у нее, опытом, но их познания не простирались дальше сферы собственной деятельности. Если бы мистер Фергюсон оставил на них фабрику, они бы не знали, что делать, — даже Симнел. Насыщенный пар, кислота, щавелевая кислота…

— Окрашенная ткань сразу поступает в парильню или через некоторый промежуток времени?

— Почти что сразу, мэм.

— Сегодня хорошая погода. Попробуйте подержать ее пару часов на улице, чтобы подсохла. Может, это позволит нам снизить процент воды в паре, посмотрим, что это даст. Как вы думаете, мистер Трант?

— Да, мэм. Можно попробовать.

Она бросила взгляд на Симнела — тот кривил губы.

— Это не решит всех проблем, но… попытка не пытка. Я вот думаю, мистер Фрай, — продолжала Корделия, — это тот же краситель, что и в прошлом месяце?

— Да, мэм. Правда, кармин — из новых поступлений. Но та же самая пропорция.

— Вы не могли бы приостановить печать и проверить карминную краску? Вдруг в ней обнаружится повышенное содержание кислоты или солей?

— Хорошо, — угрюмо процедил мистер Фрай. — Я сам этим займусь.

— Вместе с мистером Форрестом, — уточнила Корделия.

Они ушли — не то чтобы довольные, но готовые выполнить поручение. Теперь они уважали ее гораздо больше.

Утро тянулось медленно. Корделия отлично представляла себе, с какими бесстрастными лицами они сообщат о ее ошибке, как постараются не показать малейшее злорадство…