— Ты знаешь, Костя, однажды я уже потянулась к телефону — хотела позвонить тебе и сказать, что все поняла. Но, видимо, тогда я еще не была готова… Я уехала в Сибирь, а когда вернулась, мама сообщила о банкротстве. Она отправила меня к Марии. Ты знаешь, она ее «сестра» справа. А теперь, когда ее нет, только «сестра» слева сможет поддержать мамину просьбу о ссуде. Когда я увидела тебя и эту табличку с именем «Костас», я почувствовала, как ноги подкосились. Подумала: с этой табличкой ты ждешь не меня…

— Ты так побледнела, — улыбнулся он, вспоминая.

— Но я быстро догадалась, что это проделки Марии. Она всегда любила меня. И шутить тоже любила.

— Она давно хотела соединить нас, — кивнул Костя.

— Но не все, оказывается, этого хотели, — усмехнулась Евгения. — Даже не думала, что моя ближайшая подруга способна на то, что она сделала.

— Ты имеешь в виду Лильку? — тихо спросил он.

— Да. Теперь я хорошо понимаю после того, как стала заниматься приманками и репеллентами, что нами управляет не только разум, не только сердце, но и многое другое. Ты сам догадался, что Лилька подманила тебя феромонами. Она крала препарат, я знаю. Она украла бы и технологию, но это ей не по зубам.

— Не по зубам ей и другое, — он покачал головой.

— Еще что-то? — Евгения резко повернулась к нему, и стаканчик с водой на столике едва не выпал из своего гнезда. Он протянул руку и удержал.

— В тот вечер, когда я привез тебя к Марии, я открыл почту и обнаружил фотографию. Ее кто-то прислал, без обратного адреса.

— А что на ней? Точнее, кто? — Евгения спросила тихо, догадываясь, что она услышит нечто неожиданное.

— Ты. С каким-то мужчиной в обнимку, — Костас наблюдал за лицом Евгении. Он видел, как удивленно ползут брови вверх, а серые глаза непонимающе смотрят на него.

— Я? В обнимку? Наверное, это компьютерный трюк. Но почему?

Он засмеялся:

— Не-ет, картинка настоящая.

— Да быть такого не может. Я хочу посмотреть. Скажи, как он выглядит?

— Он в очках, лет ему вдвое больше, чем тебе. У него гладкое лицо, приятная улыбка.

— Господи, да это же Дмитрий Павлович, мамин давний друг! Мы с ним действительно виделись, у пруда. Но мне жаль тебя огорчать, — насмешливо сказала она. — Точнее, ту, кто сделал снимок и послал его тебе. — Она вздохнула. — Он только внешне мужчина. Он мне как родственник… Значит, Лилька следила за мной. Даже поехала в Ольгово… Мы с ним встретились в усадьбе Апраксиных, это на севере от Москвы.

— Ты все еще увлекаешься старинными усадьбами? — спросил он.

— Да. Но неужели она считала, что ты поверишь?

— Она же считала, что ты поверишь, когда заманила меня к себе в постель? И ты поверила, что я сам прыгнул к ней…

— Да, она с нами с обоими поработала, — усмехнулась Евгения. — Только не учла одного — что бывают отношения… навсегда. Их можно отодвинуть на время, но…

— Но может не хватить времени, чтобы вымести весь мусор, которыми эти отношения засыплют… — Он резко повернулся в кресле, его лицо оказалось близко от ее лица. — Мы будем жить в Греции? — неожиданно спросил он.

Она засмеялась, покраснела и предложила:

— Может, сразу в двух местах — летом в Греции, а зимой в России?

— Понял, — он кивнул. — Наши дети будут говорить на двух языках?

— Нет, — она отрицательно покачала головой. Глаза озорно блестели.

— Ты не хочешь, чтобы они говорили по-гречески? — Костя удивился.

— Хочу.

— Тогда… Ты не хочешь, чтобы они говорили по-русски? — еще больше удивился он.

— Хочу, — она снова качала головой.

— Тебе идет такая прическа, — наконец заметил он, положив руку на ее пышное темя.

— Я хочу, чтобы они говорили на четырех языках, — сообщила она.

— Да? На каких же?

— На греческом, русском, английском и немецком.

— Тогда не вредно и на испанском. Потому что у нашей дочери сестра «слева» останется испанкой. Так?

— Ты прав. Наша дочь станет членом клуба «сестер».

— Замечательно. Значит, сначала у нас пойдут мальчики, много, а потом девочка. Мы обязаны ее родить, сколько бы мальчиков перед ней не было.

Она засмеялась:

— Все, как ты скажешь.

— Слова, достойные умной жены, — похвалил Костя.

— Это только слова, — не удержалась она от ехидного замечания.

В Испании они нашли Энрикету, получили ее кулон и улетели в Германию. В Нюрнберге казначей Эрика, соединив цифры на крышках двух кулонов, дала чек на имя Ирины Андреевны Карцевой.

31

— Ты почему не сказала, что эта Карцева — богатая женщина? — Чиновник из департамента, вваливаясь в прихожую, со стуком захлопнул дверь. Лицо и шея багровели на фоне белой рубашки, надетой под черный костюм. Брызги слюны попали на ее щеку, Лилька вытерлась рукой, кожа на щеке вспыхнула.