— Кто там?

— Это я, Марк.

Последний оборот замка, и вот она в дверях — низенькая, полная, с серыми от проседи волосами и сияющим лицом.

— Марк! — Она крепко обняла его белыми от муки руками; от нее пахло свежей пастой. — Что это тут — чемоданы? Ты возвращаешься? Не стой же на холоде, проходи! Ты останешься или просто приехал навестить? У тебя такой усталый вид! — Со слезами на глазах она вновь обняла его.

Проводив сына в гостиную, мать усадила его на диван.

— Сиди отдыхай, я приготовлю тебе твой любимый флаффернаттер. [39] Ты так похудел!

— Все в порядке, мам.

Корсо скинул ботинки и, положив руки за голову, растянулся на диване, глядя на потолочную лепнину дома, где прошло его детство, и продолжая думать о деньгах, что задолжала ему НЛРД. Не могли они просто так взять и лишить его выходного пособия. А отпускные? Он все честно заработал. Его обманывали. Он задумался, не приложил ли Дерквейлер руку к его проблемам с трудоустройством — не было ни малейшей зацепки. Просто уму непостижимо; сидит с великим научным открытием, а сделать ничего не может, да об него еще и ноги вытирают.

Правда, у него оставался козырь — жесткий диск, — и ему было любопытно, когда же его все-таки хватятся. У Корсо начала зарождаться идея. Он вспомнил, как несколько лет назад в Лос-Аламосской национальной лаборатории затерялся секретный жесткий диск. Событие оказалось на первой полосе «Нью-Йорк таймс» и послужило поводом для увольнения директора и немалого количества специалистов. Может, и его жесткому диску есть смысл оказаться в одном из офисов ФБР? Скандал вызвал бы уже сам факт местонахождения диска за пределами учреждения. А виновник? Руководитель проекта.

Он резко выпрямился. «Вот оно». Карьера Чодри пойдет под откос, если станет известно, что кому-то преспокойно удалось вынести из лаборатории секретный жесткий диск. Да и Дерквейлеру не избежать скорбной участи. Они оба у него на крючке. Однако уничтожать их просто из мести не было бы смысла. Нет… Угроза похода в ФБР станет лишь поводом для шантажа, своеобразным рычагом управления. «Кнутом», так сказать. В качестве же «пряника» поступит предложение стать соавторами великого открытия в обмен на восстановление его в должности.

А вот и план. Короткий телефонный звонок — никакой переписки. Он потребует лишь того, что заслуживает, того, что Чодри может сделать одним росчерком пера, — восстановить его на работе. На фоне его открытия все забудется. Он почувствовал нарастающее возбуждение. Стоит Чодри отвергнуть предложение и сообщить об украденном диске — его карьере конец. Ему уже не придется работать с секретными материалами. Чодри умен, расчетлив, но и амбициозен. Он сможет оценить ситуацию.

Корсо взглянул на часы. Десять утра в Нью-Йорке — семь в Калифорнии. Чодри еще дома. Отлично.

Найти нужный телефон в Интернете было делом тридцати секунд. Сердце бешено колотилось в груди, пока он, медленно набирая номер, проговаривал то, что намеревался сказать: «У меня секретный диск из НЛРД, содержащий все изображения с высоким разрешением. Фримэн отправил мне его незадолго до убийства. На диске имеется инопланетный артефакт. Некое устройство. Можете не сомневаться, вам не удастся его обнаружить. А я нашел.

Условия таковы. Вы вновь берете меня на работу, получаете диск, и никто не узнает о нарушении безопасности. Мы становимся соавторами величайшего научного открытия. В случае отказа я анонимно отправляю диск в ФБР, и вашей карьере приходит конец. Все. Точка. Вспомните, что случилось в Лос-Аламосе.

Выбор за вами. Хорошенько подумайте, чтобы не натворить каких-нибудь глупостей».

В трубке раздались гудки.

— Алло? — надменно произнес Чодри.

Форд выбрался из шлюпки на скалистый берег Шарк-Айленда и глубоко вдохнул соленый воздух. Приятно вновь почувствовать под ногами твердую землю: несмотря на штиль, поездка на катере вызвала у него тошноту. Да, следовало признать, что море не являлось его стихией. Остров купался в теплых солнечных лучах, и мерцающая океаническая гладь простиралась от материка до самого горизонта. Над ними с криками кружили чайки, возмущенные непрошеным появлением в насиженных местах на прибрежных скалах.

— Не запачкайте свои «гуччи», — заметила Эбби.

Он последовал за ней наверх, пробираясь среди камней и кустов восковника, и вскоре оказался на краю небольшого кратера. Недавно прошедшие дожди смыли грязь с потрескавшейся горной породы на его дне. В самом центре, среди трещин, Форд увидел ровное отверстие диаметром около трех дюймов.

Он глубоко вдохнул. Что же могло, проделав трехдюймовую дыру, пройти восемь тысяч миль сквозь планету и выйти на противоположном конце, оставив пролом диаметром около десяти футов?