— Ванька, не надо было рассказывать!.. Пообещай мне, что ты…

Зная, чего именно она потребует, Жуков-младший отстранился и в два прыжка достиг края крыши. На проплывающем мимо дирижабле развевался багровый флаг Союза с белым пятном в центре и с крестом из двух молотков и меча.

Лали догнала, вцепилась мертвой хваткой, расплакалась. Сквозь всхлипы говорила, что не надо, все-таки он же ее отец, отец такой человек, он не виноват, надо простить его, и вообще — у них дома полно вооруженных охранников, которых теперь больше, чем раньше, и удивительно, что появление Ваньки осталось незамеченным.

Чтобы не упасть вместе с ней с крыши, Иван отошел чуть от края. Утешал, поглаживая по спине и черным густым волосам, которых так приятно касаться. Слишком уж ровным голосом пообещал: все будет хорошо, он, Иван Жуков, никому не причинит вреда, и с чего она взяла, что зол на Гургена Алановича…

В этот момент что-то сломалось в нем.

Или нет — не сломалось. Просто хлипкое желе, из которого состоял Жуков-младший процентов на восемьдесят, а то и больше, затвердело, наконец превратившись в нечто цельное, что можно лишь уничтожить, но нельзя больше формировать так и эдак по чужому усмотрению.

Лали упомянула мнемокатор. Он слышал об этой штуковине — отец как-то обсуждал ее в беседе с Сидоровичем. Какая-то секретная разработка, прибор, позволяющий ворваться в глубины памяти человека, увидеть и узнать, что тот пережил. Или наоборот — поставить блок на воспоминаниях, чтобы никто не добрался до самого сокровенного. А еще — это поразило больше всего — подключенного к мнемокатору человека можно заставить делать что угодно.

Можно заставить…

Отца можно заставить?!

Иван осторожно убрал от себя руки Лали:

— Побудь здесь немного. Я скоро вернусь.

Нужно постараться, чтобы гримаса хоть немного стала похожа на улыбку. В идеале — на искреннюю добрую улыбку.

Вряд ли это получилось — глядя на него, Лали ойкнула и потребовала:

— Ванька, не делай резких движений! Замри!

— Что?..

— Замри, Ванечка, очень прошу!

Застыв на месте, он скосил глаза — и увидел причину ее волнения: минимум пять красных точек от лазерных прицелов будто приклеились к его жизненно важным органам. Причем три из них располагались в паху. Кое-кто разбирается в мужской анатомии.

Охрана Бадоева засекла-таки вторжение на балкон.

Вообще-то глупо было надеяться на другое, но… Теперь жизнь его зависит исключительно от Лали. Если бы стрелки не боялись зацепить ее, уже изрешетили бы Ивана пулями. На кой им живой террорист? Если раньше хотели убить, вряд ли желание радикально изменилось.

Охранники приближались со стороны выхода на крышу, куда лифт доставляет всех желающих побыть «на природе». Хороший лифт, бесшумный.

Вместо привычных «калашей» Гурген Бадоев вооружил своих секьюрити короткими автоматами, похожими на большие пистолеты, которые легко спрятать под одеждой, под пиджаком, к примеру. Интересно, что чувствуют эти люди, когда идут по улице, зная, что в любой момент могут кому угодно вынести мозги? Глушители на «пистолетах» отсутствовали — заботиться о покое и здоровом сне союзников явно не входило в служебные обязанности парней, охраняющих министра.

— Установлен визуальный контакт с объектом! — Командовал операцией мужчина почти на голову выше Ивана. На выбритой голове его сохранилась одна лишь челка, чересчур игриво, по мнению любого нормального мужчины, спадающая на наморщенный лоб. Нос картошкой, губы поджаты. Смотрел командир на «объект» так, словно «объект» этот занял у него значительную сумму свободно конвертируемых рублей и отдавать не собирается.

Вот только Жуков-младший никому и ничего не должен.

— Не смейте! — Разведя руки, Лали попыталась прикрыть его собой.

Он невольно залюбовался ею — небольшого роста, стройная, если не худая, куда только смелость помещается? Со здоровьем у нее конкретные проблемы, волноваться нельзя, лишний раз лучше бы не шевелиться — а вон как бросилась защищать Ваньку Жукова.

Быть может, он ей не безразличен?..

И хоть ситуация не располагала к романтике, Иван, поддавшись порыву, прижал девушку к себе и поцеловал в губы, чего так давно хотел, но никак не решался. Быть может, другого шанса просто не будет уже.

Командир охранников истолковал его порыв по-своему, без сантиментов — в микрофон на пластиковом держателе у рта принялся бубнить, что объект взял Лали Бадоеву в заложники.

Что он имел в виду?.. Жуков-младший не сразу сообразил, о чем речь. Ужасный злодей и его прекрасная жертва в окружении полицейских — такое было в иностранном фильме, показанном на занятии по воспитанию союзного духа (мол, вон как за границей страшно жить). Но при чем тут Иван и Лали?

— Эй, парень, отпусти девчонку! Не бери грех на душу! — принялся увещевать командир.