Приятель Пабло вышел на связь через пару недель и попросил еще двадцать экземпляров. Потом еще пятьдесят. После чего он спросил — по-прежнему через Пабло, — каков был тираж. «Это значит, я могу повысить цену?» — спросил я у Пабло. Естественно, сказал он. Интересно быть капиталистом. Но я не поднял цену и никогда не думал о выпуске еще одного тиража, несмотря на то что спрос был велик.

Как только моя книга стала расходиться, я лег на дно. Пабло пригласил нас на вернисаж в помещениях Объединения художников имени Франка Пайса, где он собирался выставить несколько новых работ, в том числе большое полотно «Дева с площади Пласа-Вьеха», на котором была изображена Миранда. «Ты можешь что-нибудь прочитать?» — спросил он. Нам было не с кем оставить Ирис, поэтому мы решили, что пойду я, а Миранда посмотрит на полотно позднее, если вообще захочет.

Картина была хороша. Миранда превратилась в папиню – mulataс угольно-черными волосами. Губы ее стали толще, чем на самом деле, а глаза подобны черным бездонным колодцам. Лицо спокойное, взгляд направлен внутрь себя, что было нехарактерно для нее, но чем-то напоминало взгляд святой Анны с картины Леонардо. Тем не менее я легко узнал Миранду. Все «трансмутации» Пабло имели гораздо меньшее значение, чем ее женственность, и я испытал немалую гордость, когда Пабло взял слово и представил меня как супруга Мадонны, Иосифа Обручника современной кубинской поэзии. (Самого себя он считал Святым Духом, как мне показалось.) Я прочитал три стихотворения, в том числе про сахарный тростник, сорвав бурные аплодисменты примерно сорока присутствовавших.

После этого начали происходить примечательные вещи. Люди подходили ко мне один за другим и шепотом сообщали, что читали мою новую книгу. Похоже было, что ее прочитали почти все собравшиеся. Конечно, они принадлежали к маленькому и нерепрезентативному кругу, но тем не менее… Кто-то купил ее, но большинство одолжили у знакомых, которые, в свою очередь, одолжили ее у других знакомых… Книга ходила странными путями. Я и раньше встречался с читателями, как с довольными, так и со склочными, но сейчас все было по-другому. В воздухе витал запах succ'es de scandale [67] . Поскольку книга «Instrucciones» распространялась нелегально, о ней говорили все, и каждый считал, что просто обязан ее прочитать. К сожалению, мало кто замечал, какая она красивая.Но, может быть, красивая книга незаметна, и только некрасивые вызывают всеобщий интерес. Все это внимание и пьянило, и пугало: рано или поздно книга дойдет до людей, которые увидят в ней только плохое. Какой-то парень спросил совсем тихо, где я издал ее, — он подумывал над тем, чтобы напечатать свою, — но я ответил, пусть это останется моей тайной. Этого не знал даже Пабло, хотя, наверное, он догадался.

Низкопробное спиртное лилось рекой, и когда я напился до такой степени, что решил уйти, пока не отличился другим, и менее удачным образом, передо мной возникла личность, которую я не ожидал встретить. Луис Риберо. Он только что пришел.

Я нажрался не до такой степени, чтобы начать прилюдно осыпать его обвинениями. Вместо этого я смерил его ледяным взглядом и прошел мимо, не говоря ни слова. Но Луис схватил меня и затащил в угол.

— Что тебе надо? — поинтересовался я.

— Принести тебе чего-нибудь выпить? — спросил Луис.

Я отказался.

— Я хочу извиниться за то, что произошло в нашу последнюю встречу, — сказал он.

— Если уж соблюдать этикет, то это я должен извиниться, — ответил я. — Теперь я могу идти?

— Рауль, ты должен достать мне экземпляр «Instrucciones »,— попросил он. — Люди только и говорят о твоей книге. Я обязан ее прочитать.

— Не понимаю, о чем ты.

— Твой сборник. Разве он не так называется?

— Я не издавал никаких сборников. После «Paso Doble», который, я думаю, ты уже читал.

Он посмотрел мне в глаза, пытаясь понять, не шучу ли я. Потом он рассмеялся. Хохотал долго и от души.

— Рауль, не думаешь же ты, что сноваошибся во мне?

— Почему я должен в тебе ошибаться?

— Боже мой… до меня доходили слухи. Говорят, что я стукач Госбезопасности. Это ведь не ты их распускаешь?

— Где ты об этом слышал?

Он задумался.

— От Кико. Он был пьян в стельку, обругал меня и обвинил во всех своих бедах. Сначала я думал, что это пьяный бред, но потом понял, что дело не так просто. Это неправда, Рауль. Я, без сомнения, жалкий поэт и жалкий человек, но я не провокатор. Этого ты на меня не можешь повесить.

Не знаю уж почему, но внезапно я поверил ему. Может быть, потому, что он говорил со мной так прямо.

— Кто-тостучит, Луис. Я был в Госбезопасности, и у меня есть этому доказательства. Я был уверен, что это ты.

— Из-за Миранды, — сказал он. Это не было вопросом.

— Да, а что мне было думать?

— Послушай меня. Не стану утверждать, что меня не привлекает Миранда. Боже мой, да кто же не завидует тебе из-за нее? Но я никогда, ни единой секунды не думал, что у меня есть шанс увести ее у тебя. Это ни разу не приходило мне в голову. Какой ей прок от меня? Мне нравится с ней разговаривать. Больше мы ничего не делали.

— Когда ты разговаривал с ней в последний раз? — спросил я.