— В последний раз я разговаривал с ней, когда ты запустил мне в голову бутылкой. Вполне возможно, я этого заслуживал. Но не потому, что я — стукач.

— Я склонен верить тебе, — признался я.

— Приятно слышать. Кстати, у меня есть для тебя новости.

— Что за новости? Хорошие или плохие?

— Не знаю. Мою рукопись приняли к изданию. Думаю, она выйдет весной.

— Хуан Эстебан Карлос?

— Точно.

— В общем, когда ты понял, что не можешь увести у меня женщину, ты увел моего издателя?

Луис усмехнулся.

— Я не спрашивал, что произошло между тобой и Хуаном. Разве это имеет какое-нибудь значение? Нет никаких шансов на то, что мою книгу будут обсуждать так же, как твою. Легальные издания в этом году не в моде.

— Все равно поздравляю, — сказал я.

— Спасибо.

— Только запомни: когда ты наконец напишешь что-нибудь стоящее, не показывай это Карлосу. Он натравит на тебя чертов комитет.

Праздник продолжался еще несколько часов. На следующее утро я очнулся в тяжелом похмелье с колотящимся от страха сердцем. Ирис проснулась и хотела есть. Миранда стояла и переминалась с ноги на ногу.

— Мне надо на работу, — сказал я. Но когда я попробовал сесть в постели, перед глазами все поплыло.

— Уже слишком поздно, — ответила она. — Ничего не случится, если ты побудешь денек дома. Я позвоню Чако и скажу, что ты заболел.

Она протянула мне ребенка и рожок. Ирис все поняла. Мои амбиции в то утро были невелики: мне хотелось лежать, завернутым в одеялко, и сосать рожок.

— А ты куда? — спросил я.

— Ты хоть помнишь, что сказал, когда вернулся вчера вечером? Кстати, ты знаешь, во сколькоты пришел?

Нет. Я не имел ни малейшего представления. Последнее, что я отчетливо помнил, был разговор с Луисом Риберо.

— Наверное, я сказал что-то про Риберо?

— Ты сказал, что абсолютно уверен в том, что он — отец Ирис. Ты действительно так считаешь?

— Нет, я так не считаю. Уфф, я наверняка был очень пьян. Я говорил еще какие-нибудь глупости?

— Говорил. Ты наговорил множество глупостей, Рауль. Пожалуй, избавлю тебя от подробностей. Возможно, тогда и сама смогу забыть.

— И теперь с тебя довольно и ты от меня уходишь?

— Напротив. Я окажу тебе большую услугу. Приехал Рубен Элисондо, и я постараюсь с ним встретиться, чтобы передать твою книгу.

Рубен Элисондо был мексиканским поэтом, которым я восторгался. Его называли новым Октавио Пасом [68] еще при жизни последнего. Он часто приезжал в Гавану, у него были хорошие связи как в СПДИК, так и в министерстве культуры. Рубену нравился наш город, но он ненавидел официальных лиц, постоянно липнувших к нему. Когда он был здесь в последний раз и выступал с докладом на открытии латиноамериканского литературного фестиваля в павильоне «Куба» на улице Ла-Рампа, он зашел в клуб, где я читал стихи. Потом у нас состоялся долгий и интересный разговор, а на следующий день я познакомил его с Мирандой.

— Наверное, это я должен пойти и встретиться с Элисондо? — спросил я.

— Я думаю, сегодня ты никуда не пойдешь, — сказала она. — Тебе нужно время, чтобы познакомиться со своей дочерью. Может быть, ты поймешь, как вы похожи.

— Ну ладно, — простонал я. — Возьми несколько экземпляров. По крайней мере четыре.

— Не стоит, — сказала Миранда. — Багаж пассажиров в аэропорту досматривают. Четыре экземпляра могут вызвать подозрения.

Она взяла два. И надолго ушла. Похмелье отступило, чистые пеленки закончились, а мы с Ирис все сидели и ждали Миранду. Я пропел все одобренные песни по несколько раз, а Ирис несколько часов играла с моей связкой ключей. Она успела заснуть к тому времени, как открылась дверь и появилась Миранда. Было далеко за полночь. Я понял, что винить некого, но что теперь? Миранда была нетрезва. Я понял это, услышав, как она снимает туфли и отбрасывает их — вот как хорошо мы уже знали друг друга. Когда я возвращался пьяным, она наверняка понимала это уже по звуку открывающейся двери.

— Где ты была? — спросил я.

— Гуляла. Я встретилась с Элисондо, тебе привет. Он благодарит за книги.

— Ты была с ним шестнадцать часов?

— Я встречалась и с другими людьми. Вечер закончился в баре. Вообще-то мне было очень весело.

— С какими людьми?

— Что это? У нас здесь Управление государственной безопасности?

— Я ужасно скучал по тебе.

— Да что ты? Ты скучал по мне или просто сидел и жалел себя? Это разные вещи, знаешь ли.