Арестованную Шелехову держали в карцере Новочеркасской тюрьмы трое суток без допросов и объяснения причин задержания. Днём надзиратели пристегивали кровать к стене, а камеру наполняли по колено водой, приходилось стоять, прислонившись к мокрой стене.

 - А ты как сюда попала? – спросила Александра молодую сокамерницу.

 - Меня вызвали якобы на медкомиссию. – Неторопливо рассказывала ей крупнотелая женщина.

 Чтобы как-то убить время и не сойти с ума от неизвестности они без устали разговаривали.

 - Я взяла с собой годовалого сына, даже в мыслях не было, что меня арестуют, - вспомнила Елена Безродная и мелкие морщинки собрались вокруг голубых глаз, - у медсанчасти незнакомые люди вырвали из рук ребенка, а меня запихнули в машину.

 - А мальчик?

 - Сын остался на улице, наверное, он попал в детдом. У нас с мужем родственников нет, Коля сам детдомовский.

 - А он где?

 - Его застрелили на площади…

 - Ужас!

 Молодые женщины синхронно расплакались, словно хотели обильными слезами смыть свои невзгоды и беды.

 - Он работал в стальцехе, - громко всхлипывая, сказала Безродная, - был активистом волнений по поводу повышения цен…

 - Расстрел - финальный акт трагедии, главная причина которой - неумение разговаривать с людьми. – Убеждённо сказала Александра.
– Повышение цен вторично.

 - Может, разберутся и отпустят? – наивно спросила Лена и заглянула сокамернице в глаза.

 - Обязательно отпустят!

 … 14 августа в Новочеркасске под большой охраной милиции и войск МВД начался открытый судебный процесс над участниками волнений.

 Они были выявлены, благодаря агентам, которые специально, хладнокровно делали фотографии возмутившейся толпы. Тех, кто на этих снимках шёл в первых рядах и вёл себя наиболее активно, забирали. Людей арестовывали по сложившемуся обычаю ночью, чтобы было меньше свидетелей, никому ничего не объясняя.

 Суд был коротким, после него КГБ и Прокуратура СССР гордо заявили: «Если ранее часть людей не понимала происшедших событий, то теперь жители города Новочеркасска разобрались в их существе, поняли, что беспорядки были спровоцированы уголовно-хулиганствующими элементами, и с возмущением осуждают преступные действия бандитов и хулиганов».

 Рабочие Вячеслав Черных и Вячеслав Коротеев нарисовали знаменитый плакат, передававший суть протеста: «Мяса, масла… Повышение зарплаты!»

 За это народные "художники" получили по 12 лет лагерей. Долговязов снял со стены портрет Хрущёва – итог 8 лет... Александру и Безродную неоднократно возили на закрытые заседания суда.

 - Город тоже приговорён… - однажды по дороге сказала Александра.
– К молчанию.

 - Не вернусь я к сыночку! – заплакала поникшая Елена. – Не увижу больше кровиночку…

 - Глупости не говори!

 Власти строго-настрого запретили людям рассказывать о случившемся, со свидетелей брали расписки о неразглашении. Подогнали в срочном порядке к окраинам Новочеркасска "глушилки", чтобы ни в коем случае никакая информация, в том числе переданная каким-нибудь радиолюбителем, не просочилась за пределы города.

 … На суде два свидетеля в военной форме утверждали, что женщина, похожая на Шелехову, пыталась нарушить связь, установленную для выступления Анастаса Микояна.

 - Чушь! – нервно выкрикнула Саша.

 - Вы оскорбляете Советский суд! – возмутился пожилой судья.

 - А вы весь советский народ…

 Следователи на допросах говорили, что будет условный срок, но Шелеховой и Безродной дали по 5 лет лагерей. Александра все-таки не сдержалась, спросила судью:

 - Кто вам дал право применять оружие против мирного населения?

 - Зато мне дали право впаять вам на полную… - съязвил злопамятный судья.

 Когда Шелехову возили на судебные заседания, она познакомилась с другими осуждёнными по этому делу. Один даже оказался бывшим милиционером.