- А может, не придётся боле воевать… - подумал Григорий, вслушиваясь в долгожданную тишину.

 Следующим утром в избу, где квартировал взвод Шелехова пришёл адъютант командира дивизии и сказал взводному:

 - Нужно выделить двух автоматчиков!

 - Шелехов возьми напарника, и поступаете в распоряжение капитана.

 - Слушаюсь!

 Вскоре из штабной избы, рядом с которой они присели на пенёк, вышел злой командир дивизии. Рядом с ним находился незнакомый подполковник - высокий, лет под пятьдесят, похожий на цыгана.

 - А это ты Шелехов! – узнал Григория Утвенко.

 - Здравия желаю!

 - Поедем снимать бездельников!
– сказал ему генерал-майор.

 Лихой вороной, с белыми чулками рысак нёс лёгкие санки по просёлочной дороге, ведущей к станции Котельниково. Рослые Утвенко и его спутник, два ручных пулемёта с ящиком запасных дисков к ним полностью заполнили санки.

 - Вашу мать! – тихо матерился Григорий.

 Он еле держался за заднюю перекладину санок, иногда бороздя по глубокому снегу на дороге изношенными валенками.

 - Скорей бы приехать! – Мысли в голове перетряхивались на ухабах.

 Слева показался вагон-товарняк, покосившийся немного набок. Железной дороги не наблюдалось - немцы для своих нужд уволокли рельсы. Снег лежал огромными сугробами, словно невидимый великан специально сдувал его в кучи.

 - Шелехов крикни хозяев.

 - Есть!

 Все сошли с саней, передав коня испуганному часовому. Григорий вызвал из темноты вагона командира полка, низкорослого испуганного подполковника. Он вылез - толстенький боровок, какой-то мягкий, не военный, похожий на заведующего столовой.

 - Кто ещё в вагоне, - грозно приказал Утвенко. – Вылезай!

 Вышли две молоденькие связистки или санитарки, застеснялись.

 - Так, - сказал грозно генерал.
– Батальон в окружении бьётся вот уже полсуток, а ты, сволочь, прохлаждаешься… с этими.

 Он кивнул на девчат, которые так и замерли на месте, боясь дышать. И генерал, размахнувшись, ударил подполковника в ухо так, что тот кувырком завалился в снег!

 - Рядовым в штрафбат пойдёшь!

 - Да я отдыхаю после контузии…

 - Там тебя полечат!

 … Новым командиром полка был назначен Новиков - длинный и упитанный, неуклюжий и нескладный подполковник, только что призванный из тыла, с «гражданки». Но вредный, упрямый, самолюбивый и безграмотный как военный.

 - Нам выпала великая честь сдержать наступающие армады Манштейна. – Ораторствовал он, выпив для храбрости.

 Комполка стоял перед строем, одна пола полушубка на четверть короче другой, но он этого не замечал. От волнения он говорил что-то невразумительное. Григорий огорчённо подумал:

 - Да, с энтим командиром из московских мещан нам явно не по пути.

 В ближайшее время больше думать не пришлось. Полк продвигался вперёд круглые сутки. Впереди боевые охранения, позади обоз, полковая артиллерия и другие службы.

 - За двое суток нужно пройти восемьдесят километров.

 - С ума сойти!

 Впереди первого батальона, ползи сани с большой будкой, из которой торчала железная труба и нещадно дымила. Внутри будки сидели комполка и его замполит - слащавый, лет тридцати, тоже полувоенный, с розовыми щеками и холёным лицом.

 - Остановка - двадцать минут. – Высунув в дверь нежное лицо, крикнул комиссар.

 Идущая рядом с Григорием медсестра резко опустила руки и, закрыв глаза пошла как слепая. Свернув с дороги, девушка побрела по сугробам, уткнулась лицом в снег и мгновенно уснула.

 - Замаялась бедная! – пожалел её пожилой усатый солдат.

 - Люди измотаны донельзя!

 Переутомлённые люди тут же легли на дорогу и мертвецки заснули. «Пара верховных», как солдаты прозвали Новикова и замполита, неохотно вышли по нужде и снова спрятались в будку с железной печкой, которую тянули две лошади.

 - Подъём! – вяло сказал комиссар.

 - Будка трофейная, - обсуждали командиров уставшие соседи Григория, - а немцы мастера делать средства передвижения!

 - Им хорошо, а нам пешедралом топать…

 Снова двинулись. Будка бельмом маячила перед глазами, закрывая впереди дорогу. Григорий тихо сказал ездовому, ловко правящему вожжами:

 - Земляк, ты на хорошем раскате сделай так, чтобы твой «дом» встал вверх дном!
– тот понял и рассмеялся.

 - Будет сделано!

 На одном из поворотов он разогнал и свернул лошадей так, что будка опрокинулась набок и её пассажиры выскочили вон, все в саже, ругая, на чём свет ездового: