- Ладно.

 - У моей старушки слабое сердце.

 Время от времени он доставал одну фотографию, которую теперь всегда носил с собой, и сидел, смотрел на неё, как будто читал книгу. На ней был запечатлён солдат с бокалом вина в руке, в кругу семьи, и все смеялись - мужчины, женщины и дети.

 - Я не имею ни малейшего понятия о том, кто эти люди. – Отвечал Францл на вопросы кто они ему.

 Собственно говоря, он нашёл фотографию где-то в центре Сталинграда, где земля полностью усеяна мёртвыми немецкими солдатами, через несколько дней после того, как был убит Фом.

 - Человек на фото похож на нашего казака!

 Рядом с одним из убитых солдат лежал чёрный распахнутый бумажник, как будто кто-то его выпотрошил, а потом выбросил за ненадобностью. Он был пуст, если не считать этой одинокой фотографии.

 … Вскоре установились сильные морозы, и вторая календарная зима Иоганна Майера в России началась необычайно сурово.

 - Пошли получать обмундирование. – Сказал ему однажды Францл.
– Приехал грузовик снабжения.

 - О чудо! – иронично откликнулся Иоганн.

 - Нам, наконец-то, привезли тёплые шинели, перчатки и шапки-ушанки.

 - Неужели интенданты сообразили, что в России бывают морозы?.. Как раз вовремя, через месяц одежда нам не понадобится!

 Несмотря на утепление, все ужасно мёрзли в своих окопах. Даже взрывы снарядов отдавались новым, жёстким резонансом, а разлетавшиеся комья земли были твёрдыми как гранит. Отныне единственным всепоглощающим желанием Иоганна стало получить лёгкое ранение.

 - Теперь оставался только один выход, - думал он почти всё время, - реально осуществимый путь… Это надежда на то, что Небеса окажутся милостивы и устроят так, что я получу рану, не достаточную для того, чтобы умереть, но настолько серьёзную, чтобы меня отправили домой.

 Ранение в мягкие ткани не годилось. О нём позаботятся в полевом госпитале. Самым лучшим считался сложный перелом, если возможно, не такой, чтобы превратить тебя в калеку, не слишком болезненный, но, конечно, такой, который предполагает длительный период лечения.

 - Однако в этом нужна удача - самая большая в мире удача, - какая встречается не часто…

 С такими мыслями в голове Майер встретил чудовищный огневой вал русских и широкомасштабную атаку на немецкий клин между Доном и Волгой.

 - Они прорвались. – Ужасающая новость распространилась со скоростью лесного пожара.

 - Францл, что нам теперь делать? – спросил он друга.

 - Ничего страшного…

 - Ты в своём уме?

 - Окружение позволит нам побыстрее покончить с той затянувшейся игрой со смертью, в которую превратилась наша жизнь. – Задумчиво ответил Францл.

 Наступил день, когда все осознали, что прошло довольно долго времени после того, как один-единственный грузовик снабжения осмелился проехать на линию фронта. Русские части перекрыли все подступы.

 - Я слышу запах голода! – сказал вялый Францл.

 - Может до этого не дойдёт?

 - Будь спокоен, обязательно дойдёт…

 Сначала красноармейцы атаковывали машины только ночью, потом беспрерывно днём и ночью. На какое-то время колонны снабжения были объединены и двигались с охранением, по обе стороны их сопровождали подразделения бронемашин и мотоциклистов. Но даже это не помогало, и как-то Иоганн заметил с тревогой:

 - Русские стали слишком сильны.

 - Всё шло к этому…

 Отчаянные контратаки с огромными потерями ни к чему не приводили. Медленно, но верно тиски советских войск по сторонам немецкого клина упёршегося в Волгу становились шире, и германские дивизии были отброшены назад: с одной стороны далеко за Дон, а с другой - к востоку, обратно к этой огромной массе развалин, городу на Волге.

 - Сталинград стал огромным котлом, в котором нам суждено кипеть до полной готовности. – Францла потянуло на философию.

 - Больше жизни дружище! – подбадривал его Майер. – Ещё не всё потеряно…

 - Наша победа обернулась настоящей трагедией. – Покачал головой уставший товарищ.

 Медленно перемалывалась в труху целые дивизии. Битва без всяких перспектив на успех для немцев захлебнулась в море крови. Конец приближался быстро.

 - Но это не такой конец, на который мы все рассчитывали в начале войны.
– Признался однажды Майер. – Ведь нам казалось невероятным, что мы позволим заманить себя, как мышь, в такую гигантскую ловушку.

 - А сыром в мышеловке оказался проклятый Сталинград!