Николай в параде не участвовал, хотя до этого честно отвоевал в партизанском отряде почти год.

 - Полицаям не доверяем! – открыто отвечали на его вопросы отцы-командиры.

 - Да я там два месяца всего служил!

 - Не умеет значения…

 Подрывать рельсы на железной дороге посылали бывших полицаев, которые большими группами стали переходить на сторону партизан. Число перешедших даже иногда превышало численность повстанцев, что вызывало определённые опасения. Полицейские были, в основном, из военнопленных и «окруженцев»…

 - Командуй Николай своими бывшими дружками! – командир отряда при каждом удобном случае напоминал о службе Сафонова у немцев.

 - Какие они мне дружки?

 После начала операции «Рельсовая война» немцы окружили в кольцо партизан Новозыбковского района. Партизаны, рассредоточившись мелкими группами и поодиночке, выходили из окружения. Часть из них, засевши в траншею, прикрывала отход своих товарищей. Кончались патроны, и приходилось спешно отступать. Шедший по траншее впереди Сафонова парень предложил:

 - Давай поменяемся местами!

 - Как хочешь…

 Только они сделали это, как случайная пуля сразила его.

 - Судьба! – присвистнул Николай.

 После соединения партизан с регулярными войсками РККА из бывших полицаев сформировали батальон и бросили под белорусский город Гомель.

 - Небось, сладко отсиживались в тылу под оккупацией? – поинтересовался мордатый интендант, выдавший явно бывшее в употреблении обмундирование

 - А ты сам попробовал…

 Гимнастёрка Коли оказалась с дыркой на груди и в пятнах старой крови. Капитан Щеглов перед форсированием реки Сож сказал выстроившемуся сводному батальону:

 - Вы должны доказать, что являетесь бойцами Красной Армии!
– Он с ухмылкой посмотрел на ряд разномастных бойцов.
– На той стороне немцы, и ваша задача, форсировав реку, занять их позиции.

 - Товарищ капитан, а оружие нам выдадут?
– раздался неуверенный вопрос из первой шеренги строя.

 - Оружие добудете в бою!
– Ответ капитана не оставлял выбора: - Кто из вас останется в живых тот и будет зачислен в батальон...

 Ночью началась кровавая переправа... Из четырехсот человек в живых осталось всего семьдесят два бойца. Рядового Сафонова зачислили в пулемётчики и выдали станковый пулемёт системы «Максим». Он попробовал поднять его и признался напарнику:

 - Хрен поднимешь!

 - Тяжеленая штуковина, - первый номер их расчёта отличался редким прагматизмом, - хорошо, что разбирается на несколько частей.

 После нескольких выкашивающих боёв изрядно потрёпанную часть отвели в тыл и в разбитых железнодорожных «теплушках» направили под Новую Руссу. Там формировалась 171-я стрелковая дивизия полковника Негоды. Николай полгода воевал в ней, а после лечения лёгкого ранения попал в 383-ю «шахтёрскую» дивизию.

 Когда Митя Сафонов вернулся в Криницы его семья уже жила в землянке, их хату сожгли каратели, когда забирали в кутузку.

 - Сводный батальон! – шутил неунывающий Илья Афанасьевич.
– Цельных 18 человек набилось...

 - Откуда хоромы?

 - Блиндаж остался после прохождения фронта – вот и заселили.

 Духота утром стояла такая, что хоть топор вешай. Корову поставили в сарай без крыши – накрыть нечем было.

 - По весне построим себе отдельную землянку. – Решили на семейном совете.

 Нашли в роще разрушенный блиндаж, построенный немцами в три дубовых наката. Сафоновы понемногу разобрали его и, с помощью коровы, натаскали себе брёвен на землянку. Знакомый дед-печник сложил из кирпича грубку.

 - Перезимуете, як короли... – пообещал он и взял сверх оговоренной платы мешок картошки.

 - Настоящие хоромы!

 Летом 1944 года оперуполномоченные из района объявили, чтобы к осени в землянках люди не жили.

 - Приказ, конешно, хороший, но в лес даже по дрова не пускают! – сплюнул старший Сафонов.

 - Придумаем чего-то…

 - Где брать материал для строительства – эта головная боль не для начальства.

 Ночью, таясь, на коровах стали разволакивать ели с дороги на Донаху. Во время оккупации немцы выпилили ели вокруг заброшенной помещичьей усадьбы и, добавив брёвен из леса, с помощью строительного батальона словаков, замостили этот большак.

 - Потом в грязи потонем… - подумал Илья Афанасьевич, но каждую ночь отправлялся за строевым лесом.

 Только он с помощью домочадцев собрал новый дом, как пришла беда. В донаховском лесу была создана исправительно-трудовая колония на 300 человек.

 - Аукнулась мне должность немецкого старосты. – Тихо сказал он жене, когда за ним пришли.

 - Неужто они не понимают, - изумилась Авдотья, - ты служил не немцам, а людям?

 В лесном лагере отбывали срок «не злостные» полицаи, самогонщики, те, кто попался на воровстве колхозного имущества, неплательщики налогов. Лагерники изготовляли деревянные срубы, повозки, бочки; выжигали древесный уголь и варили дёготь.