… В соседней землянке тоже происходили интересные вещи. Начальник Особого отдела части майор Пивоваров пришёл к Геннадию Шахову разгадать странный ночной сон. Тот ради шутки разок похвастался, что является большим экспертом в этом вопросе.

 - Я видел во сне часы, на которых было двенадцать часов времени. – Спросил озадаченный майор.
– Что это значит?

 - Нужно подумать…

 После того случая когда Пивоваров пытался «пришить» им дело за дискриминацию командиров Генка решил проучить вредного чекиста. Он глубокомысленно почесал бритый затылок и выдал:

 - Часы - это месяц…

 - Ну?!

 - Время - могут убить в полночь!
– «приговорил» Шахов особиста.

 Тот в течение месяца не вылазил с КП полка, даже позеленел от недостатка воздуха в полусыром подвале-яме.

 - Жив! – радостно выдохнул еле живой майор.

 Шутливое пророчество неожиданно сбылось, только коснулось оно его и Петю Шелехова. В полночь 12 декабря 1942 года случайный снаряд разворотил дзот, где они спокойно спали, отправив Петю в госпиталь, а расшифровщика снов на тот свет…

 Выходящий из металлических труб белёсый дым медленно рассеивался между густо стоящих сосен, брезентовые палатки были наполовину завалены снегом. Даже на расстоянии в воздухе ощущался стойкий запах лекарств.

 - Как славно, что госпиталь оказался рядом. – Подумал Пётр Шелехов, когда его доставили в лечебное заведение.

 Белые халаты, надетые прямо на шинели или телогрейки, обрызганные кровью, придавали людям какой-то необычный, во всяком случае, не госпитальный вид, который вызывал у него невольный страх.

 - Почему у каждого госпиталя своё лицо? – спросил его лежащий рядом грузин. – Не знаешь генацвале?

 - Не замечал, - вяло откликнулся Петя и поинтересовался: - А чего вы всех генацвалями зовёте?

 Грузин добродушно засмеялся и сказал:

 - Когда беда придёт к тебе, я возьму её на себя.

 - Ты о чём?

 - Дословный перевод…

 - Понятно!

 Все работники госпиталя были чрезвычайно серьёзны, деловиты, с отражением усталости в глазах. Но это был обычный прифронтовой госпиталь, занимавшийся первичной обработкой ран, срочными операциями и отсеивающий смертников от тех, у кого ещё была надежда на жизнь.

 - Это люди, которые первыми оказывают квалифицированную помощь, - поглядев на врачей, сказал грузин.
– От их умения зависело многое для раненых.

 - Для многих жизнь или смерть…

 Только что прошедшие бои перегрузили госпиталь. Раненые поступали без счёта, и госпитальная деятельность шла на пределе. Немного в стороне от операционной палатки зловеще возвышалась поленница из трупов; и тот факт, что нижний ряд был засыпан снегом, а наверху лежали ещё не застывшие тела, говорил, что она постоянно росла.

 - Откуда так хорошо знаешь русский зык? – спросил собеседника Петя.

 - Я родился и жил в Москве. – Не вдаваясь в подробности, ответил тот.

 - А я всегда попасть в столицу…

 - Обязательно приезжай ко мне в гости! – радушно пригласил грузин.

 - Если выживу…

 Шелехов с тоской посмотрел на длинную очередь окровавленных носилок со стонущими, мечущимися в лихорадке или застывшими в шоке людьми впереди них.

 - До утра не перевяжут… - определил он на глаз.

 - Потерпим! – сквозь зубы процедил грузин.

 - Хорошо, что раны у нас не смертельные…

 Петя лёг поудобнее и сказал:

 - Особенно тяжела судьба тяжелораненых.

 - Сестричка, - попросил грузин, - дай попить.

 - А ранение не в живот? – поинтересовалась на бегу хорошенькая медсестра.

 - Что ты красавица!

 Девушка сунула раненому жестяную кружку с родниковой водой и побежала дальше. Грузин большими глотками выпил воду и с блаженством закрыл тёмные глаза.

 - Чаще всего их вообще невозможно вытянуть из-под обстрела. – Рассуждал уже бывалый солдат Шелехов.
– Но и для тех, кого вынесли с нейтральной полосы, страдания не кончались. Путь до санчасти долог, а до госпиталя измеряется многими часами. Достигнув госпитальных палаток, нужно ждать, так как врачи, несмотря на самоотверженную, круглосуточную работу в течение долгих недель, не успевают обработать всех.

 Сосед молчал, и Пётр повернулся к нему.

 - Спишь что ли? – спросил он и тронул его за плечо.