В это утро Лукас Мэйнард, сидя в квартире Лесли, потел, как стакан виски со льдом в летнюю жару. Он убеждал себя, что это не от страха, а от пережитого шока и проклятого диабета, но в глубине души понимал, что главной причиной все же был страх.

Он налил себе на кухне чашечку черного кофе, сел за стол и развернул «Вашингтон пост». Тут же в груди у него что-то оборвалось, болезненный спазм сдавил желудок. На первой полосе, в ее верхней части, красовались недавно сделанный портретный снимок заместителя госсекретаря Кларенса Эдварда и набранный крупным шрифтом заголовок:

Вчера вечером Мэйнард в течение четырех часов безуспешно названивал Клэру домой в Джорджтаун. Теперь он понимал, почему в трубке все время слышалась лишь стандартная запись автоответчика. Со смертью Эдварда растаяла их с Лесли наилучшая, если не единственная возможность выпутаться из передряги, в которую они попали.

Он вытер лицо кухонным полотенцем и прочитал материал. Если верить газетной информации, в тот момент, когда произошло несчастье, поблизости никого не было, однако несколько свидетелей из проезжавших мимо машин утверждали, что видели, как молодой блондин на роликовых коньках столкнулся с идущим по тротуару хорошо одетым мужчиной зрелого возраста и сбил его с ног. Представители полиции заявляли, что преступник нанес жертве смертельное ранение ножом и забрал у Эдварда имеющиеся при нем ценности.

На второй полосе были продолжение статьи и снимок скрюченного тела убитого Клэра. Где же его модный чемоданчик, подумал Мэйнард, снова покрываясь липкой испариной. В конце концов он остановился на утешительной мысли о том, что, конечно же, Клэр должен был запереть манильский конверт в сейфе у себя в кабинете. Но дальнейшие размышления вновь расстроили Лукаса.

Видимо, Эдвард решил, что в офисе бумаги могут кому-нибудь попасться на глаза и этот кто-то потребует, чтобы его взяли в долю. Вот это предположение уж точно в духе Клэра. Если же его мысли были заняты какой-нибудь бабенкой, у него тем более могло хватить ума сложить бумаги в кейс и потащить их домой. Да, он был достаточно беспечен, чтобы сделать такую глупость, рассудил Мэйнард.

На какой-то момент в душе у Мэйнарда вспыхнула надежда на то, что Клэра прикончил оскорбленный поклонник какой-нибудь из его дам. Это было бы весьма романтичным проявлением высшей справедливости и означало бы, что Хьюз Бремнер не имеет никакого отношения к убийству заместителя госсекретаря. Но Лукас Мэйнард был не так наивен, чтобы тешить себя такими предположениями. Наверняка именно по приказу Бремнера убрали Эдварда, а конверт с документами по Стерлингу О’Кифу скорее всего уже у него. Это означало, что теперь Бремнер будет охотиться за Лукасом. Надо действовать быстро.

Лесли еще спала. Войдя в спальню, Мэйнард посмотрел на ее растрепанные светлые волосы и лицо в форме сердечка. Он понимал, что на карту поставлена не только его, но и ее жизнь.

Она вернулась из редакции в час ночи, вымотанная до предела, с синяками под глазами. Там она закончила свое расследование, ею был подготовлен большой материал, обещавший стать серией статей. Поэтому на сегодня Лесли взяла выходной и будет полдня отсыпаться. Когда она проснется, его в квартире уже не будет. Лукас понимал, что теперь его присутствие представляет угрозу для ее жизни.

Он еще раз посмотрел ей в лицо, и у него перехватило горло. Теперь, когда он так счастлив, очень страшно потерять эту женщину.

Сейчас он должен немедленно бежать. Забыть о Стерлинге О’Кифе и операции «Маскарад». Забыть об освобождении от ответственности. Забыть обо всем, все бросить и бежать. И как можно скорее.

Лесли заранее спланировала взять выходной, чтобы сделать все те дела, на которые у нее не хватало времени, пока она готовила к печати свою статью. Мэйнард еще вчера сказал ей, что тоже решил денек отдохнуть и потому останется у нее. Почуяв неладное, она не поверила ему, но он знал, что Лесли будет ждать, пока он сам не расскажет ей, что происходит…

Пока Лесли спала, Мэйнард четыре раза выходил на улицу к телефону-автомату, связываясь с «друзьями» в Лихтенштейне и подготавливая тайный и безопасный отъезд из Вашингтона утром следующего дня. Поблизости от дома Лесли не было никаких признаков слежки. Это означало, что пока они находятся в относительной безопасности и нет смысла держаться подальше от Лесли, чтобы не навлечь на нее беду. Они могут некоторое время побыть вместе и уедут тоже вместе, решил Мэйнард.

Используя значительные связи, возникшие благодаря многочисленным и весьма ценным услугам, оказанным им за последние сорок лет различным людям, истратив уйму денег, Мэйнард добился того, что они с Лесли могли вылететь из Вашингтона рейсом «Суиссэйр» в Цюрих, в качестве официальных курьеров этой швейцарской авиакомпании. Затем на машине они доберутся до Лихтенштейна, крохотного государства, расположенного в горах на берегу Рейна, конечного пункта их путешествия.

Вечер прошел восхитительно, все удавалось — и беседа, и любовь. Страхи отошли и утихли. Но он по-прежнему боялся посвятить ее в свои планы, а времени оставалось все меньше и меньше.

Обычно собранная и быстрая, как ртуть, Лесли стала мягкой и податливой, кожа ее порозовела. Она лежала, свернувшись комочком, в его объятиях, как котенок. В тусклом свете ночника предметы в комнате отбрасывали длинные тени. Характер и внешность Лесли наложили неуловимый отпечаток на ее комнату. Она была небольшая, красиво и со вкусом обставлена, необыкновенно уютна.