Я подолгу возилась в своей кладовой вместе со старшей дочерью Элизабет, моей преданной ученицей. Мы с ней заливали травы маслом или высушивали их, постоянно проверяя, хорошо ли они высохли, а потом превращали их в порошок и засыпали на хранение в различные закрытые сосуды. Все это я делала в соответствии с расположением звезд, тщательно сверяясь по всем этим вопросам с книгами милорда герцога. Время от времени я находила в доме книги, которых вроде бы раньше не замечала; в них объяснялось, например, как приготовить aqua vitae, «воду жизни», или как устранить нечистоту предмета, слегка омыв его дистиллированной водой. Эти книги приносила из библиотеки Элизабет. Но я, хорошо помня Элеонору Кобэм, томившуюся за холодными стенами Пилкасла, подобные книги у Элизабет всегда отнимала и убирала на самую высокую полку. Я никогда не выращивала и не сушила никаких иных трав, кроме тех, которые известны всякому, умеющему хорошо готовить. Впрочем, наступили такие времена, когда любые знания следовало скрывать как можно тщательнее.

У меня были надежды, что мы еще месяц по крайней мере сможем провести в Графтоне; я не очень хорошо переносила эту беременность, и мне, конечно же, хотелось все лето прожить в деревне. Пусть себе король с королевой продолжают путешествовать по северу, а нас оставят в покое, думала я. Мы с Ричардом иногда выезжали верхом и навещали кое-кого из соседей. И вот однажды мы уже на закате вернулись домой после такой поездки и увидели, что возле колодца нас поджидает королевский гонец. Заметив нас, он вскочил и передал Ричарду письмо, запечатанное печатью короля.

Ричард рывком раскрыл письмо, быстро пробежал его глазами и тут же сообщил:

— Я должен срочно уехать. Мне придется буквально на ходу собирать отряд.

— Что случилось? — спросила я, осторожно спешиваясь.

— В Кенте мятеж. Собственно, любой дурак мог это предсказать. Король требует, чтобы я немедленно мчался к нему и вместе с ним возглавил войско. Он хочет, чтобы именно я нес королевский штандарт.

— Король намерен возглавить войско? И он сам поведет его в Кент?

Я просто ушам своим не верила. Отец нашего короля действительно был замечательным полководцем и еще в ранней молодости проявил это свое качество. А вот нынешний король ни разу и доспехов-то не надевал, разве что во время турниров.

— Он был очень разгневан тем, что случилось с герцогом Саффолком, — напомнил мне муж, — упокой, Господи, его душу, и поклялся отомстить. А королева поклялась, что увидит убийц герцога мертвыми. Теперь эта возможность у них появилась.

— Ты уж будь осторожен. Тебе ведь придется ему советовать…

Взяв мужа за руку, я заглянула ему в лицо. Мы оба, не говоря ни слова, думали об одном и то же: на этот раз командовать армией будет молодой человек, никогда даже близко не видевший войны, никогда даже в отдаленной осаде не участвовавший.

— Ничего, я буду очень осторожен, — грустно усмехнулся мой муж. — И постараюсь, если смогу, конечно, и его избавить от всякой опасности. Кстати, король с королевой велели шерифу Кента превратить это графство в олений парк, изгнав оттуда всех — и взрослых, и детей; вот за это, боюсь, нам действительно придется ответить. В общем, мне надо торопиться: может, удастся каким-то способом привести их в чувства, взывая к их разуму, и убедить короля, что править государством можно, лишь гармонично учитывая и сочетая интересы разных сторон. Они ведь наживают себе врагов каждый раз, как только обращаются к парламенту. Королева ездит по улицам Лондона с таким видом, словно ей ненавистны даже его булыжные мостовые! И все же нам придется служить им, Жакетта. Нам придется им помогать, направлять их, чтобы они следовали тем курсом, который наиболее выгоден для них же. Нам надо каким-то образом возродить в душах людей любовь к этой королевской чете. Это наш долг. И наша главная задача. Именно этого и хотел бы от нас милорд Бедфорд.

В ту ночь я не выпускала Ричарда из объятий, а ранний холодный рассвет и вовсе наполнил мою душу тревогой.

— Значит, ты просто будешь нести королевский штандарт? Ты все время будешь рядом с королем? И вы не станете въезжать в Кент?

— Надеюсь, что в Кент никто въезжать не станет, — мрачно буркнул он.

Быстро позавтракав, он сразу пошел на конюшенный двор, и я потащилась следом, гонимая своими страхами.

— Но скажи: если король соберет значительный отряд и все-таки вздумает наказать жителей Кента, ты будешь вмешиваться?

— И, ворвавшись туда, поджигать тростниковые крыши? Заживо сжигать коров, принадлежащих беднякам? — насмешливо произнес он. — Я на такое уже насмотрелся во Франции, но никогда не думал, что это удачный способ завоевать чью-то преданность. Как считал герцог Бедфорд, единственный способ завоевать сердца людей — это обращаться с ними справедливо, по-человечески, и беречь их от опасностей. Такой же совет и я могу дать каждому, кто у меня его попросит. Но если скомандуют идти в бой именем короля, я буду вынужден подчиниться.

— Я примчусь к тебе сразу же, только дай мне знать, — заверила я; мой голос дрожал от тревожных предчувствий, хотя я и пыталась говорить спокойно.

— Приезжай, я буду с нетерпением тебя ждать, — промолвил он с внезапной теплотой, явно заметив, что я боюсь за него. — Но прежде всего ты должна позаботиться о себе и о ребенке, которого носишь. И не тревожься понапрасну: я всегда буду ждать тебя. Помнишь, я ведь обещал, что тебе никогда не придется напрасно искать меня и не находить.