Створки ворот тут же снова распахнулись, и в них, как ураган, влетел Ричард с маленьким отрядом сопровождения. Увидев меня, он птицей слетел с коня, схватил меня в объятия и стал целовать так, словно мы опять были обычным сквайром и его славной женушкой. Ричард ни за что не хотел меня отпускать и, задыхаясь, говорил:

— Боже мой! Ведь я весь Лондон объехал, надеясь тебя найти! Я так боялся, что они захватили тебя в плен! Катлер, стороживший наш дом, сообщил мне, что ты направилась в Вестминстер, но парнишка там и вовсе ничего не сумел толком объяснить.

Я покачала головой; я и смеялась, и плакала; слезы так и текли у меня по щекам, но я была счастлива.

— Со мной все в порядке, все хорошо! Я застряла в толпе, и мою охрану попросту унесло от меня потоком людей. Господи, Ричард, я ведь думала, что ты мертв! Я думала, что тебя убили в Кенте во время того ужасного столкновения с мятежниками!

— Как видишь, я цел и невредим. А вот бедный Стаффорд погиб, и его брат тоже. А ты-то как себя чувствуешь? Как ты сюда доехала?

— Выбралась из той толпы, что сперва чуть не поглотила меня. Я была свидетельницей, как он входил в Лондон.

— Джек Кейд?

— Разве его так зовут? Да нет, того капитана зовут Джон Мортимер!

— Его имя Джек Кейд, но он представляется Джоном Мортимером Избавителем и разными подобными именами. Имя Джона Мортимера обеспечило ему поддержку сторонников Ричарда Йорка, ведь Мортимеры — его близкие родственники. Кейд просто позаимствовал это имя. Или, что еще хуже, сам герцог мог ему одолжить его. Так или иначе, это сулит новые несчастья. Где ты видела его?

— Сначала он торжественно проехал по мосту, потом ему вручили ключи от города.

— Вручили ключи? — ошеломленно отозвался мой муж.

— Да, и народ приветствовал его как героя — и простые люди, и лорд-мэр, и олдермены. И одет он был как благородный господин, а держался так, словно уже готов править королевством.

Ричард присвистнул.

— Боже, храни нашего короля! Тебе придется все это рассказать лорду Скейлзу, он командует Тауэром.

Муж подхватил меня под локоть и повел к Белой башне. [48]

— Ты не устала, любимая? — спросил он на ходу.

— Немного.

— Ты действительно хорошо себя чувствуешь? А ребенок как?

— По-моему, все нормально. Да, все нормально.

— Ты испугалась?

— Немножко. Любимый мой, я ведь боялась, что ты умер.

— Я не мог умереть — только не я!

И все-таки я задала этот вопрос:

— Ты видел наш дом?

— Ничего страшного. Мы все там исправим, как только закончится эта заваруха.

Я быстро на него взглянула.

— Но они так легко вошли туда! Просто открыли двери и забрали все, что пожелали. Такое трудно исправить.

Он кивнул.

— Понимаю, что ты имеешь в виду, однако мы непременно все исправим. А теперь давай поскорее разыщем Скейлза, и потом я сразу принесу тебе вина и мяса. Скейлзу необходимо знать, где сегодня может оказаться Кейд.

— По-моему, он сегодня обедает у лорд-мэра.

Мой муж даже остановился, совершенно ошеломленный.

— Человек, который привел из Кента целое войско и разгромил королевскую армию, только что получил ключи от Лондона и теперь обедает со столичным мэром?

— Ну да, — подтвердила я, — и люди приветствовали его так, словно он освобождает их от тирана. Лорд-мэр, и все олдермены тоже. Все они так радовались, когда он, как герой, въезжал в столицу.

Ричард нахмурился.

— Ты только не забудь все это сообщить Скейлзу.

Лорд Скейлз пребывал в состоянии плохо скрываемого ужаса. Воспользовавшись домом констебля Тауэра, он выставил двойную стражу у передней и задней дверей, а также у всех окон и явно опасался, что король бросил и его, и свою столицу на растерзание мятежникам из Кента. Он не слишком доверял даже своим подчиненным: может, они и служат в королевской страже, может, и состоят на жалованье у короля, но кто знает, не из Кента ли они родом, нет ли у них где-нибудь в Дувре родственников, едва сводящих концы с концами? По крайней мере половина гвардейцев и вовсе были родом из Нормандии [49] и, безусловно, чувствовали себя преданными; с какой стати они должны защищать нас, тех, кто лишил их дома? Когда я поведала Скейлзу, что Кейда на мосту приветствовали как героя, лорд заявил, что я, должно быть, ошиблась, и вскричал:

— Он не герой, а законченный негодяй и мерзавец!

— Но в свите у него было немало благородных господ, — заметила я. — Это несомненно. Я смогла оценить, какие отличные у них кони и дорогие седла. Да и сам Кейд держался так, словно привык командовать людьми. И, кстати, из всех олдерменов нашей столицы его не приветствовал только один…

— Он проходимец! — рявкнул Скейлз.

Я удивленно подняла бровь и посмотрела на Ричарда. Тот пожал плечами, словно говоря, что я сделала все, что могла, давая командующему Тауэром, явно утратившему самообладание, возможность представить, каков в действительности его враг, но если уж лорд Скейлз настолько испуган, что даже слышать о нем не желает, то с этим я уж точно ничего не могу поделать.