Я оглянулась на дворец, размышляя, не вернуться ли, пока не поздно, без свиданий-экспромтов с Финном. Но тут послышался женский голос.

– Я вас уже покормила, – обращалась женщина к козам.

Она шла через пастбище, видимо из небольшого сарая, что стоял на дальнем краю луга. Подол изношенного платья волочился по земле, отяжелев от грязи. На плечи наброшена темная накидка, а темно-каштановые волосы туго затянуты в два симметричных узла. Козы теснились у ее ног, выпрашивая лакомство. Осторожно расталкивая животных, женщина с трудом прокладывала себе дорогу и потому заметила меня не сразу.

Увидев меня, она замерла. У нее были такие же черные глаза, как и у Финна. Она была очень миловидна, вот только ее красота поблекла, как и все здесь. Должно быть, ей не больше сорока, но лицо огрубело от ветра и солнца. Выглядела она так, будто всю жизнь провела в непосильных трудах.

– Я могу вам помочь? – спросила она вежливо.

– Ну… – Я еще крепче вцепилась в собственные плечи, оглянулась на дорогу. – Нет, спасибо, наверное, нет.

Женщина открыла калитку, прикрикнула на коз и вышла из загона. Она остановилась в нескольких шагах от меня и смерила неодобрительным взглядом, вытирая грязные руки о фартук.

– Холодает, не хотите зайти внутрь?

– Спасибо, но я…

Я хотела извиниться и уйти, но она меня перебила:

– Думаю, вам нужно зайти.

Она направилась к дому. Я не двинулась с места, полная сомнений, но женщина не закрыла за собой дверь, и из дома вырвался теплый аромат. Это был восхитительный запах овощного рагу, такой манящий, домашний и до того дурманящий, что почти уже и несъедобный, потому что еда так соблазнительно пахнуть не может.

Когда я вошла в дом, хозяйка, уже без накидки, стояла возле печки. На плите булькала закопченная до черноты кастрюля – то самое овощное рагу с волшебным ароматом; женщина помешивала его большой деревянной ложкой.

В доме все было просто и по старинке, даже пол был земляной. Именно так я и представляла себе жилище троллей – настоящая пещера из сказки про Белоснежку.

Центр кухни занимал грубый, весь в порезах, шрамах и царапинах, стол, в одном углу стояла метла, а под каждым из маленьких круглых окошек – небольшие ящички с цветами. Розовые и ярко-лиловые петунии радовали глаз.

– Ужинать будете? – спросила женщина, посыпая чем-то рагу в кастрюле.

– Что? – удивилась я.

– Ну чтобы мне рассчитывать. – Она повернулась ко мне: – Если будете ужинать, нажарю лепешек.

– Ах, нет, что вы, не нужно.

Это было не приглашение, хозяйка просто опасалась, что я их объем.

– Но все равно, спасибо.

– Что же вам нужно? – Взгляд темных глаз был такой же колючий, как у Финна, когда он злился.

– Но вы… – я запнулась, сбитая с толку ее вопросом, – вы же сами пригласили меня войти.

– Вы там прятались, и дураку ясно, что вам что-то нужно. – Она достала тряпку из жестяного тазика, служившего раковиной, и принялась тереть стол, хотя он был совершенно чистый. – По мне, так можете уходить, и дело с концом.

– А вы знаете, кто я? – вкрадчиво спросила я.

Я вовсе не собиралась хвастаться титулом или демонстрировать свое превосходство, но грубость этой женщины меня задела.

– Разумеется, я знаю, кто вы, – ответила женщина. – Да и кто я есть, вам известно наверняка.

– А кто вы есть?

– Аннали Холмс, нижайшая подданная королевы. – Она перестала тереть стол и одарила меня суровым взглядом. – А еще я мать Финна, и если вы явились, чтоб его повидать, то дома его нету.

Я бы, может, и расстроилась от того, что не застала Финна, но сейчас была слишком ошеломлена столь негостеприимным приемом. Меня будто в чем-то обвиняли.

– Я нее-е… – проблеяла я. – Вышла прогуляться. Подышать свежим воздухом. Больше ничего.

– Да уж конечно, ничего больше.

– Мы с вами ведь случайно встретились.

– Может, оно и так. Но я хорошо знаю вашу матушку. И своего сына я тоже знаю неплохо.

Вот теперь до меня дошло, откуда ноги растут у этой злобы. Несколько лет назад у моей матери случился роман с ее мужем. Аннали, конечно же, знала об этом. Господи, какая же я тупица, не могла догадаться раньше.

Сначала моя мать чуть не разрушила жизнь этой женщины, теперь я переворачиваю с ног на голову жизнь ее сына. От волнения у меня пересохло в горле. Не стоило сюда приходить, мои родственники уже причинили достаточно беспокойства этой семье.

– Мама! – донесся детский голос.

Открылась дверь, которую я не заметила, и в кухню вошла девочка лет двенадцати, в руках она держала потрепанную книгу, с виду учебник. Платье на ней было линялое, сверху надет старенький растянутый свитерок. Щека чем-то измазана, а буйные черные кудри выглядели точь-в-точь как мои собственные.

Увидев меня, девочка замерла, глаза ее стали раза в два больше, а рот удивленно приоткрылся.

– Это же принцесса! – прошептала она.

– Да, Эмбер, я знаю, кто это, – ответила Аннали мягко.