— Е-е-е! — только и мог сказать я.

— М-да! — поддакнул Васильев.

— Да это же совсем маленькая, — сказала Лариса. Потом, повернувшись ко мне, добавила:

— Андрюха! Если хочешь, можешь забирать её себе.

— Да нет, что-то не хочется. Лично я мечтал жить в двухместной.

Но, вернувшись к комендантше, Лариса, однако, попросила оставить эту комнату за ней.

В это же время Галя уже предавалась мечтам, что переплюнет татар и будет одна жить в четырёхместке.

Но надо сказать, что проблемы с жильём коснулись ещё кое-кого, а именно 303-ю. Наконец-то, поняв, что с сортиром жить, действительно, не очень приятно и сетуя на наличие только холодной воды в этом же сортире, Костик, Лёха и Васильев попросили Наталью Андреевну дать им новую комнату.

— Наглеют астраханцы, — подумала уже в конец окосевшая Наташка, однако, комнату им дала. Эта проблем решалась намного легче, так как свободных четырёхместных комнат была уйма. Однако, решив им хоть как-то насолить, она в обмен на шило предложила им мыло и дала ключи от 205-ой, той под которой якобы находилась дискотека. Но самое главное, 205-ая находилась почти под 303-ей, а стало быть, снова мужской сортир обещал им быть другом и соседом на долгие века.

Но, не смотря на всё это, 303-я дружно собиралась туда переезжать и сидела на чемоданах, и по их комнате можно было расхаживать в уличной обуви.

Параллельно со всеми этими событиями, видимо, решив, что одной ей в 323-ей не удержаться, предприимчивая девочка Галя тоже стала делать вылазки к комендантше. Та, наверное, уже пожалела, что, вообще, согласилась приютить в своём общежитии астраханскую группу, всё же знала, что Галину проблему решить необходимо, и чем быстрее, тем лучше, тем скорее она сможет вздохнуть свободно. Поэтому комендантша закрепила за Галей одноместную комнату N 302, которая в это время ремонтировалась, а пока разрешила ей пожить в 323-ей.

Посреди всего этого хаоса мой вопрос оказался задвинутым в дальний ящик.

Похоже, проблема переселения носила эпидемический характер, потому что часть моих однокурсников вкупе со мной стала прощупывать почву насчёт переселения, вообще, в другую, более благоустроенную общагу — туда, где жил наш Сима. Найдя в «школе» Гармашёва, которого было так «приятно» снова увидеть после долгой разлуки, мы передали ему свои пожелания, и он обещал подробно всё разузнать.

Через некоторое время Гармашёв собрал нас и сообщил, что, в принципе, такое возможно. Комендант нового общежития согласен поселить нас у себя и даже в отдельном крыле, но…в замен мы должны будем сделать косметический ремонт этого самого крыла, то есть покрасить потолки, стены, полы, окна, что-то дочинить и прочий мусор. Короче нас решено было использовать как рабочую, а главное — бесплатную силу. И даже нашлись слишком умные, которые на эти условия были согласны, но, оценив ситуацию, решили плюнуть на всё и остаться навеки на проспекте Стачек, 88/2. Потому что здесь все мы были вместе, здесь было веселее, и добираться сюда было значительно легче…

В нашей 215-ой произошли серьёзные изменения. У нас теперь был настоящий палас, к тому же ужасно длинный и тянулся от самого окна почти что до самых входных дверей, а ширина его точно соответствовала расстоянию от моего двуспального ложа до Владиковской кровати. С паласом комната приобрела более-менее домашний вид, и даже стало как-то уютнее. Теперь на полу можно было сидеть без всякой боязни простудиться и резаться в карты. Наличие этой подстилки подействовало как говно на мух, потому что наша комната превратилась в настоящий картёжный притон, и к нам со всех сторон слетались азартные игроки типа Лёши, Васильева, Ларисы, Наиля и Чеченева, который использовал игру в карты как невинный предлог, чтобы поесть наши плюшки.

303-я перебралась в новую комнату, и нам приходилось мириться с их переименованием. Мы все так привыкли за полгода называть их 303-ей, что теперь с трудом привыкали к их новому имени — 205-ая. Но вскоре и к этому привыкли. Здесь в общаге ко всему очень быстро привыкаешь.

Лариса, по всей видимости, не смогла найти себе комнату получше и постепенно смирилась с мыслью, что её будущей хатой будет 207а.

В это время в 323-ей Катя с Галей доживали свои последние деньки, проведённые вместе. Я ещё и ещё раз переговаривал с Катей, но она твёрдо решила уехать. Вопрос был только: «Когда?» А пока она с помощью Гармашёва, который тоже уговаривал её остаться, занималась бумажной волокитой…

В последнее время ни для кого уже не было секретом, что Султан питает к Кате более чем дружеские чувства. Их всё чаще стали замечать вместе, они вместе гуляли, вместе ужинали. Одним из их любимых местечек в городе было небольшое кафе рядом с Невским проспектом. Однажды, ужиная там, они обнаружили крохотного котёнка. Местная обслуга постоянно его подкармливала. Котёнок был такой маленький и беззащитный, что Кате стало его очень жаль, и она предложила Султану взять его с собой в общагу.

Так в 210-ой появился новый жилец. Пахом не возражал и был, похоже, даже рад новому соседу. Возникла проблема — как его назвать.

— Коитус! — радостно предложил Пахом, который совсем недавно с нашей помощью узнал значение этого слова.

Предлагались ещё клички, главным образом из той же похабной области, пока не остановились на одной.

— Телевизор! — предложил Султан.

— Почему?

— Да ведь он же весь чёрно-белый.

Итак, Телевизор или ласкательно Телек стал жить в 210-ой. Была немедленно найдена старая тряпка, которая сразу же пошла ему на туалет. Катька прибегала к нам в 215-ую каждый раз, когда Телек мочил тряпку, и радостно нам этим хвалилась. Через три дня она обеспокоено заявила, что, кроме мокрых пятен, на тряпке от кота так ничего и не появилось. А через неделю, когда это, наконец-то, случилось, Катя ходила от радости сама не своя и с воодушевлением передавала всем эту потрясающую новость.