Он перекладывает ногу за ногу, и я вижу под краем его штанины маленький револьвер в кобуре на щиколотке. Неопрятный, странный тип. Сидит в кресле, нахохлившись, как ворон. Ворчливый, утомленный жизнью, многознающий ворон.

Вязкие мысли тяжело шевелятся у меня в голове-ядре. Я устал от всего - от неизвестности, от странных приступов либидо, от того, что встрял в передрягу, контроля над которой не имею... Последнее хуже всего. Мне нужна информация.

Радклифф держит в руке "наладонник". Глядя на экран, он говорит монотонной скороговоркой:

"Джек Брейгель, 37 лет, вы работаете филд-менеджером в небольшой компании "Лайбрерия", расположенной в городке..." - он иронически хмыкает - "со странным названием Залив Пятницы... Это где-то на северо-западе, так? И до Ванкувера вам ближе, чем до Сиэттла? М-да-а-а... спички и порох там, наверное, по-прежнему продают в аптеке..."

Мне нечего возразить. Залив Пятницы не принадлежит к мировым достопримечательностям. Единственное развлечение - прибытие в городок выездной комиссии по выдаче водительских прав, раз в два месяца... Этим все сказано.

Три года назад - боже, неужели это было уже три года назад?
– отчаяние занесло меня в это богом забытое место. Несколько месяцев упорных поисков работы, масса усилий и только одно предложение - в "Лайбрерию", правда, на приличные деньги. Помимо хорошей зарплаты, посредник-рекрутер обещал, что за одиннадцать месяцев монашеского прозябания в Заливе Пятницы мне будет положен приз: один месяц в году я буду проводить в поездках. Могут послать в любую точку, от Мадагаскара до Чилийских Анд. В компании работает всего шесть человек, занятых сбором образцов каких-то растений; что-то очень специфичное, но за что НИЗ, Национальный Институт Здоровья США, платит хороший грант на шесть лет. Библиотека этих "даров природы" последовательно собирается компанией; помимо этого - каталогизация, консервация, фасовка, и тому подобное...

Я не кочевряжился. Настораживало лишь название поселка - Залив Пятницы, как-будто Робинзон бедствовал где-то в тех краях. И вправду, от необитаемого острова место отличалось тем, что Робинзонов в нем был не один, а тысяча. Причем преимущественно мужского пола...

Эжени я недавно встретил в Сиэттле, и она оказалась настоящим кладом, пылким лекарством от тоски, одолевающей меня в моем "райском уголке".

Что с Эжени? Где она? Все ли с ней в порядке?

Очередная тирада заставляет меня отвлечься от мыслей о ней.

"...провели сорок пять дней в Патагонии в течение вашего первого года работы. Попутный вопрос: не поддерживали ли вы контакты с кем-либо из европейцев во время работы в Чили?"

"Нет..."

Какие, к черту, европейцы...

Тоска похуже моего поселка. Я рассчитывал расквартироваться в Эль Больсон, райском месте для хиппи-шестидесятников, сохранившем шарм free love, "свободной любви", и дешевой "травки", правда, уже заметно обветшавшем... Но затем из-за проливных дождей я был вынужден перебраться в национальный парк Перито Мореньо. Вот там-то я и оценил Залив Пятницы как центр цивилизации...

Шевеление за моей спиной. Глухой стон. Я оборачиваюсь.

Санитар поднялся с кровати и покачиваясь, шел на меня... Радклифф, оценив ситуацию, резко крикнул:

"Джоди! Не валяй дурака!"

Тот нехотя подчинился.

Они отошли ко входной двери и недолго шептались о чем-то. Щелкнул замок; санитар ушел.

"Я приношу извинения... Он вообще-то славный малый, но вы его так... Впрочем, я думаю, он вас уже простил" - поднявшись, он подходит к большому, во всю стену, зеркалу и открывает спрятанный за ним бар.

"Что вам налить?
– хотя позвольте мне... "Бомбей Сапфир" и тоник, так? Не хотите? Ну, тогда я, с вашего позволения..." - Он наливает себе бурбон со льдом, делает большой глоток, причмокивает, удовлетворенно хмыкает.
– "Если созреете для выпивки, чувствуйте себя как дома..."

Он возвращается в кресло.

"Я хочу мысленно вернуть вас на некоторое время назад... Вы только что выехали на сбор образцов в Африку..."

Африка.

Зимой мы получили новый грант, от Агенства Национальной Защиты -деньги были просто невероятные, под поиск алкалоидных лекарств от оспы. Паранойя девятого сентября 2001 года в государственных головах приносила свои плоды. Наши в фирме были абсолютно уверены, что задача выполнима, и уже прикидывали, что делать с премиями. Но, к моему удивлению, на сбор образцов в Африку никто особо не рвался. Меня по-наглому вытолкали в поездку. Лишь только на месте я понял, почему...

"...поскольку работы вашей компании активно финансировались правительством. До поездки в Африку вы провели пять-шесть недель в Сан-Франциско, где добровольно," - он делает ударение на последнем слове, - "принимали участие в первом этапе тестирования нового лекарства от ботулизма. Его разработку, в числе шести других компаний, курировала и "Лайбрерия"..." - Радклифф испытующе смотрит на меня.
– "Вам, что, кинули кость за согласие поехать в Африку? Я ведь знаю, по условиям вашего контракта вы могли отлучаться из "Лайбрерии" только на месяц в году, в одну поездку... С чего вдруг такое везение?" - Его кривая улыбка выглядит ненатурально.
– "Впрочем, оставим это - тестирование окончилось досрочно, и вы вернулись в Залив Пятницы, откуда практически без задержки вылетели в Заир..."