Фат был задумчив: он приготовлялся к защите своей идеи. Мишелина, бледная, с красными глазами от бессонницы, сидела около галереи, смотря молчаливо на море, где мелькали вдали, как птицы, белые паруса рыболовов. Госпожа Деварен с серьезным видом давала разные наказы Марешалю относительно почты, наблюдая в то же время украдкой за дочерью. Ее беспокоило угнетенное состояние духа Мишелины: она чуяла тут тайну. Конечно, смущение молодой женщи ны могло быть и последствием серьезного разговора накануне. Но проницательность матери угадывала новое осложнение. Может быть, было какое-нибудь объ яснение между Мишелиной и Сержем относительно игры. Она была настороже.

Кейроль и Жанна отправились на прогулку в сторону Ментоны.

В одну минуту князь дал себе отчет в настроении каждого и, обменявшись любезностями со всеми, быстро поцеловав Мишелину в лоб, уселся за стол. Завтрак шел молча. Всякий был занят своими мыслями. Серж, беспокоясь, спрашивал уже себя, не выдал ли тайну Пьер. Марешаль, уткнув нос в свою тарелку, коротко отвечал на вопросы, предлагаемые ему госпожой Деварен. Большая принужденность чувствовалась между собеседниками.

Когда встали из-за стола, все почувствовали себя свободнее. Мишелина взяла под руку мужа и, уводя его в сад под тень магнолий, сказала ему:

— Мама уезжает сегодня вечером. Она получила письмо, которое опять призывает ее в Париж. Как ты сам понимаешь, она приехала вследствие нашего отсутствия, потому что не могла долее оставаться одна, вдали от меня. По возвращении в Париж она будет чувствовать себя еще более одинокой. Я же со своей стороны скажу, что очень часто остаюсь одна…

— Мишелина! — перебил Серж с полным удивлением.

— Это не упрек, мой друг, — сказала кротко молодая женщина. — Я вовсе не протестую против этого. У тебя свои занятия, свои удовольствия! Иногда этого требует положение в свете, а потому приходится подчиняться. Ты делаешь все, что находишь нужным, и это должно быть хорошо. А теперь сделай только для меня одну милость…

— Милость? Что ты? — сказал Серж, смущенный неожиданным оборотом, который принял их разговор. — Скажи мне, чего ты хочешь? Ведь ты вполне самостоятельна.

— Ну, хорошо, — сказала Мишелина, слабо улыбаясь, — я вижу, что ты готов сделать для меня все. Обещай мне, что на этой неделе мы уедем в Париж. Сезон быстро приближается к концу. Все твои друзья скоро вернутся туда. Это не будет большим пожертвованием с твоей стороны.

— С большим удовольствием! — воскликнул Серж, удивленный внезапно принятым решением Мишелины. — Но признайся, что твоя мать немного помучила тебя, — прибавил он весело, — чтобы увлечь тебя за собой?

— Мама совсем не знает о моем проекте, — сказала холодно княгиня. — Я хотела сказать ей об этом, заручившись только твоим согласием. Отказ с твоей стороны показался бы ей слишком жестоким, а вы и без того не очень хороши друг с другом, что меня очень огорчает. Нужно относиться лучше к моей матери, Серж. Она уже стара, и мы должны ей оказывать больше почтительности и любви.

Панин молчал. «Как мог произойти такой поворот в мыслях Мишелины?» — думал он. Она, прежде безжалостно жертвовавшая своему мужу своей матерью, теперь просила ласки для нее. Что такое случилось?

Находчивый и в то же время легкомысленный, как настоящий славянин, Серж тотчас придумал ответ.

— Все, о чем ты меня просишь, будет свято исполнено, — сказал он. — Никакая уступка не может быть для меня трудной, лишь бы угодить тебе. Ты хочешь возвратиться в Париж. Что же? Мы отправимся немедленно после того, как наши распоряжения относительно обратной поездки будут исполнены. Скажи об этом госпоже Деварен, чтобы она видела в ускорении отъезда доказательство моего желания жить в добром согласии с ней.

— Благодарю, — сказала Мишелина.

Князь очень изящно поцеловал ее руку, и она возвратилась на террасу.

Оставшись один, Серж спрашивал себя, что скрывалось за этой странной переменой молодой женщины. В первый раз она показала свою инициативу. Наверно, госпожа Деварен подняла вопрос о деньгах, и Мишелина хотела увезти его в Париж в надежде заставить его переменить свои привычки. Но это еще посмотрим. Мысль о том, что Мишелина могла застать его с Жанной, ему и в голову не приходила. Он не подозревал в своей жене настолько силы воли, чтобы так искусно скрыть горе и гнев. Без меры влюбленная, она неспособна была бы владеть собой и непременно разразилась бы какой-нибудь вспышкой. У него не могло быть никакого подозрения.

Что касалось отъезда в Париж, он был в восторге от него. Жанна с Кейролем оставляли Ниццу в конце недели. В громадном городе любовники будут более в безопасности, могут легче устраивать свидания.

Серж нанял бы маленький скромный домик около Булонского леса. В то время, как думали бы, что они исполняют светские обязанности, они были бы совершенно свободны, удалившись в очень хорошо огражденное от посторонних взоров жилище. При этой мысли Серж задрожал. Страстная любовь к Жанне кружила ему голову. Он чувствовал опьяняющий запах молодой женщины, сладость ее поцелуя на своих губах. Опьяненный воспоминанием, пожираемый новым желанием владеть ею, он находился в каком-то чаду, поддавшись сладким любовным мечтаниям.