— Ты все еще его любишь? — спросила госпожа Деварен глухим голосом, заставившим трепетать Сержа.

— Кто знает? — ответила Жанна. — Бывают минуты, когда кажется, что я ненавижу его. Но что я только вытерпела за то время, пока я здесь, это невероятно. Все меня оскорбляет, все раздражает: мой муж, который слеп, беспечная Мишелина и Серж, улыбающийся молча, как будто подготовляющий какую-то измену. Ревность, гнев, презрение волнуют меня. Я сознаю, что должна была бы уехать, а между тем я чувствую ужасное наслаждение, не знаю почему, оставаясь здесь.

— Бедное дитя, — сказала госпожа Деварен, — от всей души жалею тебя. Прости мне мои несправедливые слова. Ты все сделала, что от тебя зависело, но у тебя может быть слабость, как у всех людей. Нужно тебе помочь, и в этом ты вполне можешь рассчитывать на меня. Завтра я поговорю с твоим мужем, и он увезет тебя. Если нет у тебя счастья, то нужно, чтобы было спокойствие. У тебя честное сердце, и если небо справедливо, ты будешь вознаграждена.

До Сержа долетел звук поцелуя, с которым мать благословляла свою приемную дочь. Затем князь увидел, как тихо прошла мимо него госпожа Деварен.

Наступила тишина, нарушаемая только тихими вздохами удрученной Жанны, полулежавшей на диване в темноте.

Серж вышел из своего скрытого места и подошел к Жанне. Ковер заглушал шум его шагов. Молодая женщина, глядя в пустое пространство, с трудом дышала. Сначала он молча смотрел на нее, затем, наклонившись к ее плечу, проговорил нежно:

— Неужели правда, Жанна, что вы меня ненавидите?

Жанна в ужасе вскричала:

— Серж!..

— Да, Серж, — сказал князь, — который никогда не переставал вас любить.

Молодая женщина вся вспыхнула.

— Оставьте меня, — громко сказала она, — ваши слова недостойны, и я не хочу слушать вас.

И, круто повернувшись, она пошла по галерее, но Серж еще быстрее бросился навстречу ей.

— Нужно, чтобы вы остались, — сказал он ей почти резко, — здесь вам не удастся от меня ускользнуть!

— Но это безумие! — вскричала Жанна. — Разве вы забыли, где мы?

— А разве вы забыли, что сейчас говорили? — сказал страстно Серж, — Я был тут и не пропустил ни одного из ваших слов, звучавших в одно и то же время гневом и любовью.

— Если уж вы меня слышали, — сказала Жанна, — то вы знаете, что все нас разлучает: мой долг, ваш и, наконец, моя воля.

— Да, воля, которую вам навязывают и против которой восстает ваше сердце. Такой воле я не желаю подчиняться.

Серж наступал на нее, пробуя схватить ее в свои объятия.

— Берегитесь, — сказала Жанна, — Мишелина и мой муж тут. Надо быть безумным, чтобы забыть это. Сделайте еще один шаг, и я позову.

— Так зови! — вскричал Серж и в один миг сжал ее в своих объятиях.

Жанна изгибалась, упиралась руками в грудь Сержа, стараясь вырваться от него, но ничего не могла сделать.

— Серж, — шептала она, бледнея от тоски и в то же время от наслаждения, от объятий столь любимого ею человека, — что вы делаете? Так поступать и подло, и низко.

Жадный поцелуй не дал ей больше говорить. Жанна, чувствуя, что слабеет, все-таки старалась сделать последнюю попытку:

— Я не хочу, — шептала она, — Серж, уходите!

Из ее глаз покатились слезы стыда.

— Нет, ты мне принадлежишь, — прошептал Серж вне себя. — Другой, именно твой муж у меня тебя украл, Я тебя возьму у него, я люблю тебя!

Молодая женщина упала на диван.

Серж все повторял:

— Я люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя!..

Сильное желание овладело Жанной: она не отталкивала уже более сжимавших ее рук, а, взяв Сержа за плечи и глубоко вздохнув, отдалась ему.

Кругом царила глубокая тишина. Вдруг сознание вернулось к ним: до них долетел звук голоса. В ту же минуту портьера, отделявшая комнату от соседнего зала, поднялась и на пороге показалась неясная тень. Они, не сознавая еще хорошенько, вскочили, держа друг друга в объятиях. Послышалось тихое восклицание: «Боже!», сопровождаемое глухим рыданием. Портьера упала, закрывая своими складками неизвестного свидетеля этой сцены.