Черный посох в руке потяжелел, налился жаром.

Миг спустя в небо взмыли две громадные летучие мыши, которым нипочем был дневной свет.

Страшно закричал дедушка. А миг спустя — мама. Все произошло в какие-то несколько мгновений. Девочка внезапно увидела падающего дядю, с пробившим грудь черным посохом, а потом — суматошное мелькание пары серых перепончатых крыльев.

Опрокидывая стулья, из кухни метнулась мама, сгребла девочку в охапку. Дедушка вдруг захрипел, задергался в своем кресле, точно его душила невидимая рука.

— Беги! — закричала мама, с силой толкая девочку к задней двери. К задней — потому что передняя внезапно затрещала под сыпавшимися градом тяжелыми ударами, словно кто-то очень часто бил в створки настоящим тараном.

Девочка испуганным олененком метнулась к выходу — однако в тот же миг дом вздрогнул весь, от крыши до основания, навстречу девочке рухнул косяк, и на пороге появилась жуткая фигура, с черным дымящимся посохом в руке — тем самым, что она видела пронзившим грудь дяди.

Левый рукав человека постоянно и неприятно вспучивался, словно там билось, пытаясь вырваться из сетей на свободу, какое-то существо.

Девочка узнала его сразу.

Враг. Тот самый, от которого они так долго скрывались и который в конце концов все-таки настиг их.

Девочка оцепенела, замерла на месте, что было сил прижимая к груди свою тряпичную куклу. Мелькнула мысль, что кукле, наверное, тоже страшно — взрослые говорят неправду, когда утверждают, будто игрушки совсем-совсем неживые.

Наперерез врагу метнулась мама, руки вскинуты над головой, словно она собралась рубить дрова невидимым топором.

— Не-е-е-е-е-т!!! — от ее крика, казалось, сейчас рухнет крыша.

— Где он? — рявкнул в ответ враг. — Где твой сын?!

Сын? Разве у нее был еще и братишка? — мимоходом удивилась девочка. Она никогда ни о чем подобном и слыхом не слыхивала.

Мама ничего не ответила. Просто слепо ринулась прямо на врага. Девочку окатила волна сухого палящего жара, вокруг мамы заклубилось голубое пламя, она начала произносить какие-то слова — дом заходил ходуном от высвобождаемой Силы.

Девочка скорчилась в уголке, не выпуская куклы.

Враг не отступил, он взмахнул посохом — и голубое пламя столкнулось с черными тучами, рванувшимися из-под его внезапно взметнувшегося к самому потолку развевающегося плаща.

Мама пошатнулась, но устояла. Слова заклятья одно за другим срывались с ее губ, и голубое пламя мало-помалу начало складываться в гротескные контуры какого-то сказочного зверя.

«Держись!» — услыхала девочка. Так и есть — на подмогу подоспел дедушка.

Враг отступил на шаг. По его лицу внезапно потекла темная кровь — но тьма все сгущалась и сгущалась, голубые клинки вязли и тонули в топкой черноте, словно неосторожный путник в зыбучих песках.

Краем глаза девочка увидела дедушку — его седые волосы развевались, словно под сильным ветром. Что он сделал — девочка в первый миг не поняла, но весь правый бок врага словно бы взорвался изнутри, полетели обрывки одежды, кровь брызнула на пол; враг коротко застонал и отступил еще на шаг.

Ну, давайте, скорее, скорее, сейчас, вот сейчас!..

Враг глухо зарычал, черный посох описал дугу, круша голубые копья, направленные ему в сердце; одним движением он очутился рядом с мамой; правая рука его бессильно висела, однако — круша и ломая сотканные из голубого огня щиты, острие черного посоха ударило маме в грудь и окровавленный наконечник высунулся у нее из спины.

Девочка не закричала, она не в силах была даже мигнуть. Она видела, как мама медленно падает набок, а окровавленный враг уже поворачивается к дедушке, черное копье отшибает в сторону поднявшийся для защиты огненный меч, и тяжелое навершие посоха ударяет дедушку в висок.

Передняя дверь наконец рухнула, в комнате неслышно возникла серая тень.

— Вы ранены, мастер? — услыхала девочка странный шипящий голос.

— Да, — едва слышно отозвался враг. Он едва стоял, опираясь на посох. Голова его, казалось, с трудом держится на плечах.

— Мастер! — теперь девочка смогла рассмотреть нового пришельца. Серая кожа, острые клыки, торчащие из-под верхней губы, красные глаза. Без сомнения, вампир.

— Я в порядке, — враг поднял наконец глаза, и девочка невольно встретилась с ним взглядом.

Ее словно окунули в ледяную воду. Такая ненависть была в этом взгляде, такая жажда крови. У нее не хватало слов описать все то, что она ощутила в то мгновение.

— Девчонка! — вдруг услыхала она. Враг выронил посох, схватившись за голову здоровой рукой. — Девчонка! Не парень, не парень!

Не выразить и не описать словами прозвучавшее в его голосе разочарование. Словно приговоренному к смерти прочли на эшафоте помилование, а миг спустя объявили, что это не более чем княжеская шутка. То есть это даже было не разочарование, а именно смертный приговор — всему, всему, всему.