— Хорошо, — сказала девочка. Сказала без всякого выражения, без неприязни, отвращения, любопытства — ей словно было все равно, что делать: кашеварить или убивать.

Так началось ее учение.

Она варила поури их любимую кашу, на человеческий вкус — совершенно отвратное месиво с тошнотворным запахом. Но — варила, не морщась и не отворачиваясь, и поури что было силы колотили ложками по котелкам, тем самым выражая высшее одобрение стряпухе и одновременно требуя добавки.

А потом…

— Меч в руках когда-нить держала? — без обиняков спросил опекавший ее поури. — Держала, нет, э?

— Держала, — кивнула девочка.

— Тогда бери, — поури бросил ей на колени короткий клинок в простых ножнах, обтянутых черной кожей. — Бери и становись. Посмотрим, как ты его удержишь…

Поури не признавали тренировок на тупом оружии. Они бились всегда боевым, и притом в полную силу. Далеко не все возвращались домой со своего первого и зачастую последнего в жизни поля…

Девочка медленно выпрямилась, вытерла руки о грязный передник. Сбросила его, раздернула шнуровку на курточке. Встала перед поури; клинок вылетел из ножен с легким шорохом — Ниакрис выдернула его одним движением, настолько отточенным и четким, словно за этим стояли годы и годы упорных занятий.

Поури крутил излюбленное оружие своего народа — шипастый цепной кистень. Обе руки его защищены были рукавицами толстой воловьей кожи с нашитыми железными полосами. Он, похоже, не собирался ничего объяснять или показывать. Девочке, назвавшей себя Ниакрис, следовало доказать свое право носить это имя.

Добрая и мягкая девочка по имени Лейт любила играть в куклы и помогать маме на кухне. Любила слушать дедушкины сказки или бесхитростные рассказы дяди о сражениях и битвах, в которых ему довелось участвовать. Пару раз ей давали в руки оружие, но обучение еще только началось, когда их настиг враг.

А теперь она стоит перед поури, и кистень карлика зловеще шипит, крутясь над уродливой головой. И он не остановит смертельного удара. По-другому учить поури не умеют. Трудно винить их за это.

— Защищайся! — поури скользнул вперед, воздух возле самой щеки девочки словно бы лопнул — так близко пронеслось голодное железо.

Она отшатнулась в последнюю секунду. Как защищаться, она не знала. А наитие не помогало. Совсем. Ну ни чуточки. Все, что она смогла сделать, — это увернуться от шипастого шара. Раз, другой, третий…

Но, как известно, уклоняясь и уворачиваясь, победить невозможно.

Она попыталась сделать неловкий выпад — поури небрежно крутнул кистень, цепь захлестнулась вокруг клинка, и миг спустя эфес вырвался из ее ладони — так, что едва не вывихнул кисть.

— Труп ты, и больше ничего, — проворчал поури, швыряя ее оружие наземь. — Не умеешь ты ничего. А еще Ниакрис назвалась! Да тебя любой захудалый гоблин схарчит, не говоря уж о ком посерьезнее… Ладно, что с тобой делать. Подбери железо. Ногу левую вперед выстави. Согни немного. Немного, я сказал! Как будто вот-вот с места сорвешься. Меч держи двумя руками — щит тебе не потянуть, так что шустрее поворачиваться придется. Не смотри на оружие — смотри внутрь.

— Это как? — удивилась она.

— А так, — передразнил карлик. — Ты колдунья или нет? Ну так и пользуйся. Пока хоть как-то мечом владеть научишься, тебя даже ребенок зарежет, если магию не станешь в ход пускать.

— Да я же не умею…

— Врешь, умеешь, да еще как. Просто слов для этого не знаешь и в себя заглянуть боишься. Пфуй! — карлик презрительно вытянул губы трубочкой. — Ты даже с тараканом запечным не справишься. Пока с тебя вся старая шкура не сойдет, толку не будет. Имя Ниакрис так просто не дается, милая. Давай, чего встала столбом? Продолжим…

…Нельзя сказать, что поури добился бы каких-то невероятных успехов, но к тому времени, когда отряды карликов пересекли границы своих владений, девочка уже не давала так просто себя обезоружить, а возле уха учившего ее поури появился свежий шрам — след от мало что не снесшего ему голову удара.

Правда, на самой Ниакрис этих шрамов появилось чуть ли не два десятка, в том числе пара — на лице. Небольшие и не слишком заметные, но, как ни крути, — шрамы. Как у настоящего воина.

Жизнь в стране поури поражала полной своей внешней безалаберностью и бестолковостью. Ниакрис очень быстро поняла, что здесь нет ни князя, ни его дружинников, ни важных ученых волшебников, ни лекарей, ни книгочеев, ни монахов. Поури жили только войной. Война кормила, поила и одевала — разумеется, тех, кто сумел с нее вернуться. В бою каждый был за всех и все — за одного; но потом, когда отряды возвращались домой с награбленным, каждый оказывался сам за себя. Каждый лечил себя сам, как умел; как умел, ладил себе оружие; как умел, кроил и мастерил одежду из взятой добычи. Сильные забирали у слабых, и никого это не удивляло, и никто не пытался этому помешать. Слабые, в свою очередь, или отбирали у еще более слабых, или сбивались в ватаги и нападали на окрестные земли на свой страх и риск.