Шрифт:
– Зачем, Анарвэ? Почему Зафир?
– Сначала твой жених хотел совершить что-то великое. Потом надеялся, что сможет отыскать тебя. Зафир пообещал эльфу-отступнику многое и сдержал обещание. Черный колдун дарил ему целые миры, но никакие миры не могли заглушить вины Анарвэ. И тогда ему пришлось стать мной.
Вокруг Исилвен и Хессанора начали вращаться потоки ветра. Мглистый столб терялся где-то в необозримой высоте. Пласты Реальности трещали по швам – слова древнего заклятия рвали их, как хрупкую бумагу.
– Ты еще можешь все исправить. Остановись, Анарвэ. Хаос дает могущество и вечную жизнь, но он не даст ни радости сердцу, ни покоя, которого ты так искал.
– Анарвэ не нашел покоя, я – нашел. Хаос наделил меня всем, что у меня есть. Вот, возьми…
Он сорвал с шеи цепочку с маленьким кулоном и протянул Исилвен. На широкой ладони лежало крохотное деревянное колечко.
– Помолвка ведь так и не была расторгнута. Что ж… теперь можешь считать, что ты свободна. И уходи, если собираешься остаться живой.
Эльфийка опустила глаза. По щекам текли невыплаканные слезы, скатывались прямо на кольцо. Хессанор вздрогнул – горячая капля обожгла его, словно уголек, вынутый из костра.
…Ночь. Звезды Хьерварда. Костры, разожженные на пиршественной поляне. Радостные крики. «Лле наа ванима, Линдэль…»
Ветер ревел, снося остатки колдовской ограды и сбивая с ног оказавшихся рядом людей. Игла заклятия проткнула последний мир Упорядоченного. Замерли на долю секунды магические течения. Охнула вселенная. Великий Хаос почуял, великий Хаос услышал призыв, великий Хаос потянулся к дыре в мироздании и… нырнул в нее.
Невидимая точка в Межреальности, странная твердь – отражение другой земли. Слабое место Упорядоченного. Она так близко. Ворваться в нее, ударить мощью вечности, разбить вдребезги основания, колонны, подпирающие Реальность. Луч Хаоса заскользил по отверстому каналу. Но что это? На его пути сотворенное… жалкое… смертное… неидеальное… Разве, пройдя через это, можно сохранить всю мощь безупречного сущего? И все же – попробовать!
В центре бушующего смерча пока – несколько последних мгновений – царила тишина.
– Анарвэ, не надо! Умоляю.
Он уже не слышал ее. Закинув голову вверх, Перворожденный ощущал катящийся с небес исполинский вал разрушения. Еще миг… вот сейчас…
– Нет!
Исилвен рванулась вперед, обнимая падшего эльфа, прижимаясь к нему всем телом. Рот раскрылся в безмолвном крике. Она не пела, она сама теперь была Звуком.
Поток схлынул так же быстро, как накатил; темный маг вскочил на ноги, до рези вглядываясь в происходящее у реки.
– Мэтр, что она делает?!
– Она спасает нас, Финеас. – Голос старого чародея был тускл и безрадостен. – Хессанор пробил портал для Хаоса, ничто уже не сможет сдержать такую мощь. Ничто, кроме ее магии, это ведь магия Творения. Она отдает всю свою Музыку, чтобы в Хессаноре случилось столкновение двух начал – разупорядочивания и созидания. Исилвен – наш единственный шанс.
– Нет, – прошептал Финеас. – Она же не выдержит. Если она потеряет магию второй раз… это убьет ее. Проклятье, почему мы так далеко?! Не успею.
Темный маг неожиданно вздрогнул, вспоминая. Сунул руку в сумку на поясе. Есть!
– Мастер, стой. Не вмешивайся, иначе погибнут все. Вырвется Хаос из тела этого Зафирова прислужника, и наступит катастрофа.
– Плевать!
Финеас бросил на землю развернутый пергамент и согнулся над ним, произнося руническое заклинание.
– Ну вот и пригодился, – пробормотал мэтр Лидио, когда вспышка поглотила темного мага, выкидывая его прямо в центр клокочущей бури. – Хорошо, что Мара осталась в лагере, этого зрелища девочка бы не перенесла.
Ураган ревел, сбивая с ног. Лишь сотворенный чародейский кокон позволял Финеасу двигаться вперед. Он уже мог видеть их, двух Перворожденных, слившихся в гибельном объятии. Сгорающих, как тонкие, прозрачные свечи. Уже не принадлежащие себе воплощения предначальных сил.
Шаг, еще шаг. Так медленно. Он не успевает, не успевает. Если бы только утих этот ветер.
И вдруг – совершилось. Покачнулось хрупкое равновесие, содрогнулась твердь. Вечные силы наконец выяснили, кому достанется отражение Терры, и одна чаша весов рухнула вниз.