То, что Евсеев выбрал любимца князя, было не случайно — Ярыш, прекрасно разбиравшийся в лошадях, мигом заметил самого лучшего. К тому же, после увиденного сна ему захотелось проехаться непременно на белой лошади.

Конечно, таких же ощущений, что и во сне, Евсееву испытать не удалось, но конь был все же очень хорош. Да и смотрелся Ярослав на нем просто великолепно: как заметил Януш, этот конь до сих пор не видел лучшего наездника.

Довольный тем, что этот день у него оказался не таким хлопотным, Ярослав последним въехал в замок. Гришка что-то заторопился, скорее всего, проголодавшись, потому подгонял лошадей, да еще у ворот Ярыша задержал Ян, поэтому Евсееву в полном одиночестве предстояло проехать через пустой двор.

«Ну и чудненько, — думал Ярослав, — что никто меня не заметит». Однако кое-кто все же увидел Ярослава: едва он успел приблизиться к замку, как из дверей опять вышла Анна, что-то весело напевая.

В руках у нее снова была корзина, но на этот раз уже большая, и, кажется, не тяжелая. Она осторожно закрыла дверь, спустилась по довольно крутым ступенькам, и только тогда подняла глаза. На ослепительно-белом коне без седла сидел всадник, одетый во все черное, с волнистыми, цвета воронова крыла волосами…

Когда другие служанки восхищенно обсуждали друг с дружкой нового конюха, Зелинская и представить не могла, что именно он и запал ей в душу, но после того, как Анна увидела его верхом на Адамовом любимце, сразу же все прояснилось. И как только она сразу не поняла, что этот зеленоглазый и есть конюх — ведь подруги все уши прожужжали, наперебой рассказывая Анне все, что только было о нем известно!

От такой догадки Анне сразу стало легче — теперь-то она знала, что Ярослав не должен задирать нос. Что ни говори, но он простой конюх, а Анна — любимица княгини. Будь они на равных, тогда другое дело, и, сообразив это, Анна сразу успокоилась.

Уже не робко, как прежде, смотрела служанка на Евсеева, и этот показавшийся Ярославу сомневающимся взгляд девушки решил все: опять дрогнула темная сторона его души. На миг ему показалось, что он не оправдал ожиданий этой красавицы. Опусти, как прежде, Анна глаза, он так бы, наверное, и проехал мимо, но пронзительный взгляд черных глаз задел за живое.

«Она будет моей!» — даже не понял, а звериным нюхом почуял Ярослав, и теперь его было проще убить, чем заставить переменить свое решение. Утвердившись в своем намерении завоевать сердце Анны, он решил тут же действовать.

Евсеев уже успел понять, что конь Адама хорошо обучен, и потому решил рискнуть. Вспомнив свою казачью жизнь, решил он повторить забаву, которой когда-то долго учился у Наливайко. Широко открытыми глазами смотрела Анна на то, как под умелой рукой Ярослава белоснежный конь послушно опустился на колени прямо перед ней, и гордый всадник спешился.

— Помочь? — скорее не спрашивая, а утверждая, обратился он к Анне, и, не дав ей ответить, взял у нее из рук корзину.

Поступок Ярослава попал в цель — ни разу в жизни не видевшая такого зрелища, ошарашенная Анна даже не знала, что сказать.

— Меня Ярославом зовут, а тебя как, красавица? — вновь спросил Евсеев у служанки.

— Анной, — ответила девушка, и все еще не в состоянии забыть увиденное, спросила:

— И как же это у тебя получается? У тебя, наверное, и отец, и дед лошадьми занимались.

— Вовсе нет, — рассмеялся Ярослав, стараясь справиться с волной нахлынувшей на него злобы: если бы не Салтыков, он бы сейчас как Вишневецкий жил, а не конюшни чистил. — С лошадьми ладить я с детства научился, но никогда и не предполагал, что мне с ними вот так работать придется.

— А чем же ты тогда занимался? — поинтересовалась Анна.

— Ух ты какая любопытная, — вновь улыбнулся Ярослав.

— А все-таки? — не унималась Анна.

— Какая разница — ты все равно не поверишь.

— Почему?

— Долгая эта история, — схитрив, ответил Ярослав, — а мы уже пришли, — разговаривая, Анна с Ярославом приблизились к той части замка, в которой жила прислуга. — Но если хочешь, я попозже могу рассказать, — Евсеев хитро посмотрел на Анну.

— Хорошо, — как показалось Ярославу, слишком быстро согласилась девка.

— К тебе можно зайти вечерком?

Анна замялась — ей не хотелось, чтобы вся женская прислуга подслушивала их разговор.

— А к тебе?

— Да запросто, — обрадовался Ярослав, а потом, смутившись, добавил, — вот только у нас с Гришкой — его тоже конюхом взяли — одна комнатенка на двоих, помехой он нам будет…

— А ты, стало быть, в дальней конюшне работаешь? — поразмыслив, спросила Анна.