— Ну, я пока не побывал во Франции, а значит, не могу считаться настоящим знатоком.

Мейри вцепилась пальцами в ткань рубашки, чтобы не броситься на него с кулаками.

— Не скромничайте, капитан. Вы и я — мы оба знаем, что вы умеете уложить девушку в постель, а потом сбежать.

Улыбка сползла с лица Коннора. Мейри могла бы торжествовать, но почему-то ей не хотелось.

— А теперь, будь любезен, — осторожно отступая к двери и распахивая ее, проговорила Мейри, — вспомни о приличиях, которым ты когда-то так строго следовал, и оставь меня, чтобы я смогла одеться.

Коннор шагнул к двери, а Мейри испытала громадное облегчение. Находиться с ним в одной комнате, наедине, как прежде… Здравый смысл девушки подвергся суровому испытанию.

Но, оказавшись у двери, Коннор не вышел, а захлопнул ее, крепко обнял Мейри за талию и пробормотал:

— Упрямая чертовка!

Потом притянул ее ближе и сломил остатки сопротивления властным поцелуем.

У Мейри подломились колени.

Черт возьми, он может притворяться англичанином, но целуется он как шотландец! Остатки разума в ней требовали сопротивления, но на самом деле она не могла пошевелить даже пальцем и едва дышала. Его язык ворвался в ее рот как завоеватель, требуя то, что не принадлежало никакому другому мужчине. Сердце Мейри отчаянно колотилось. В голове стало легко и пусто. А может быть, на нее так подействовал его запах, его собственническая манера. Коннор целовал ее так, словно никогда не терял права на это.

Но ведь это не так. Прошлой ночью она вела себя глупо: позволила старым чувствам одержать верх над рассудком. Она не тосковала по нему и по той жизни, к которой стремилась и которой ее лишили. И не хочет его возвращения, возвращения прежних надежд.

Резким движением Мейри оттолкнула его, а потом изо всей силы стукнула по лицу. От удара голова Коннора мотнулась назад. Несколько мгновений он стоял без движения, только легонько пошевелил челюстью, по которой она ударила. Затем обжег ее яростным, гневным взглядом, приподнял с пола и прижал к себе. Мейри пыталась вырваться. Ее испугала быстрота, с которой в сердце проснулась прежняя мечта о счастье. Она всегда хотела только одного — принадлежать ему, просыпаясь, видеть его лицо, видеть, как вечерами он играет с их детьми. Она никогда не хотела, чтобы другой мужчина целовал ее, касался. Только Коннор.

Перед его властной силой Мейри была беззащитна. Внутренний голос кричал, что надо его остановить, но Мейри уже обнимала шею Коннора. Он прижал ее к двери. Их дыхание перемешалось. Пальцы Мейри бродили в его волосах, а Коннор тем временем приподнял бедро Мейри и положил себе на талию, прижимая ее к двери телом, таким же твердым, как дерево у нее за спиной. Как могла Мейри сопротивляться ему, если он укротил ее всего несколькими движениями? Его губы с такой силой впивались в нее, что Мейри вскрикнула от боли, от проснувшейся жажды. Она хотела его, как никогда.

Нет! Она справится с собой. Он сам сделал ее сильнее. Она победила память о нем и поклялась себе, что больше никогда не станет ему доверять. Она не вернется. Пусть даже его объятия — самое правильное, что может быть в жизни.

Мейри оттолкнула его. Тяжело дыша, Коннор отстранился. Его глаза метались по ее лицу, как два сверкающих драгоценных камня. У Мейри перехватило дыхание.

— Мейри, я…

Но она не узнала, что он хотел сказать. В дверь громко постучали. Коннор выругался себе под нос.

— Мисс Макгрегор?

Голос принадлежал лорду Оксфорду. Мейри прикрыла глаза, а когда снова открыла, прекрасное лицо Коннора все еще было тут. Как она сможет ему противостоять, если будет видеть это лицо каждый день? Для нее он был вереском на зеленых пустошах, диким ветром, ревущим среди туманных горных хребтов.

— Отошли его, — прошептал он ей в висок.

Мейри покачала головой. Хорошо, что Оксфорд пришел. Она так отчаянно желала Коннора, что не сумела бы ему отказать, но ее сердце не выдержит, если придется снова его потерять. Коннор напоминает ей о доме, но сам уже принадлежит Англии.

— Отпусти меня, — чуть слышно выдохнула она ему в щеку.

Казалось, слова душили ее, не желая слетать с языка.

Коннор откинул голову и посмотрел на Мейри так, словно никогда раньше не видел ее. Мейри отвернулась, а Коннор потянулся к ручке и, не позволив ей даже провести ладонью по волосам, чтобы создать хотя бы видимость порядка, распахнул дверь.

— Черт возьми, Оксфорд, что вы делаете у мисс Макгрегор под дверью всего через час после рассвета?

Укрытая от глаз гостя широкой спиной Коннора, Мейри прильнула к нему, чтобы услышать бессвязные оправдания бедного Генри. Кто из обычных людей способен противостоять такому напору? Она двинула Коннора по спине локтем.

— Я пришел проводить ее на завтрак, — услышала она из-за спины Коннора, который после толчка слегка сместился влево.

— Я сам это сделаю, — заявил Коннор. — До свидания.

И он захлопнул дверь перед носом Оксфорда.

— Он что, сопровождает тебя каждый день?

Мейри не успела ответить. В дверь снова постучали.

На сей раз Коннор не стал прикрывать Мейри, а просто распахнул дверь и, игнорируя Оксфорда, приказал стоявшему за его спиной офицеру:

— Лейтенант Драммонд, сопроводите этого человека вниз и проследите, чтобы он не вернулся к этой двери, а если окажет сопротивление, доставьте его к королеве.