Она заворожено следила, как Коннор, в который уже раз, захлопнул дверь, привалился к ней спиной и посмотрел Мейри прямо в глаза.

— Ты можешь сделать выбор получше, Мейри.

Девушка отвернулась. Ей больше не хотелось с ним воевать. Его поцелуй все еще пылал на ее губах, и все тело было охвачено огнем. Мейри не успела остыть. Чертов ублюдок! Как он смеет снова врываться в ее жизнь? Разве имеет он право превращать всех других мужчин в жалких слабаков по сравнению с собой? Мейри хочет продолжать жить: это необходимо, — а Коннор, вернувшись, лишает ее шанса обрести счастье с Оксфордом… или с любым другим мужчиной.

— Уходи.

— Нет.

Нет? Ах, сукин сын!.. Мейри резко развернулась к нему лицом:

— Что значит «нет»? Не боишься получить удар кинжалом?

Коннор так весело усмехнулся, что Мейри едва не прыгнула ему на руки.

— Если помнишь, мне приказали следить за каждым твоим шагом.

Девушка состроила пренебрежительную гримасу.

— Все это кончится, когда я расскажу королеве о том, что мне известно.

Коннор пожал плечами.

— Но до тех пор…

Мейри отвернулась.

— Хорошо, капитан. Но я никогда не считала вас человеком, который находит удовольствие в том, чтобы силой заставлять женщину выполнять его требования.

Коннор звонко расхохотался. Его смех показался Мейри весенней песней, летящей над вересковыми пустошами.

— Как же мне удалось избежать подобного обвинения за все годы, пока я, по твоим словам, предавал тебя?

Мейри открыла сундук, вынула свежий плед в сапфирово-синих и пурпурных оттенках и синий жакет в тон.

— Без сомнения, ты научился скрывать свои темные стороны.

Мейри с трудом удавалось поддерживать легкую беседу, когда была еще так свежа память о прикосновении его требовательных властных губ и рук. Да, в нем есть темная сила. И не успев остановить себя, она задалась глупым вопросом: а другие женщины, которых он укладывал в свою постель, тоже испытывали наслаждение от его мощной, подавляющей волю страсти? Когда они в первый раз занимались любовью, Коннор был нежен с ней, но ведь они были так молоды и неопытны. Он еще раз овладел ею перед отъездом из Шотландии, чтобы она не забыла его. Много недель Мейри безумно тосковала по нему… и ничего не забыла.

Коннор по-прежнему стоял у двери и не сводил с нее глаз. Когда Мейри приподняла рубашку, он впился взглядом в ее голени. Он действительно собирается наблюдать, как она будет раздеваться! Мягкая ткань скользнула вверх. Мейри метнула в него любопытный взгляд. Коннор перестал улыбаться и словно окаменел. Интересно, как бы он овладел ею сейчас? Она не собирается это выяснять, хотя тело, черт подери, не желает подчиняться разуму и жаждет его объятий. Почувствовать на себе грубые руки, услышать хрипловатый голос, говорящий, что она принадлежит ему, ощутить, как Коннор проникает в нее… Рука Мейри дрожала, когда она потянулась к кинжалу, привязанному к бедру.

К счастью, реакция Коннора оказалась такой же быстрой, как раньше. Кинжал просвистел и вонзился в дверь в нескольких дюймах от плеча Коннора.

Он бросил обеспокоенный взгляд на вибрирующую вблизи рукоятку и хладнокровно заметил:

— Ты стала лучше целиться.

— Отвернись, иначе в следующий раз я не промахнусь.

Вот черт, Коннор смотрел так, как будто собирался на нее прыгнуть. Остальные ножи были спрятаны в сундуке. Она не успеет их достать. И не хочет. К счастью, Коннор, не сказав ни слова, отвернулся к двери.

Мейри быстро разделась, все время наблюдая за его спиной. Ее пальцы дрожали, пока она просовывала руки в рукава и застегивала на груди маленькие каменные пуговицы. С длинным арисадом было труднее управиться, но ей удалось застегнуть брошь на плече, не пролив ни капельки крови. Затем она быстро застегнула пояс.

— Я готова, — слегка задыхаясь от спешки, сообщила Мейри ему в спину и присела на кровать, чтобы надеть башмачки.

Коннор тем временем выдергивал из двери ее кинжал.

— Твоя скромность радует меня, Мейри, — заявил он, передавая ей кинжал. — Надеюсь, с Оксфордом ты будешь так же сурова, если он к тебе полезет.

Мейри схватила первую попавшуюся вещь и швырнула в него. Коннор легко поймал ночную рубашку и поднес к носу.

— А вот это, — принюхиваясь, произнес он, — действительно смертоносное оружие.

— Я надеялась, что действия Гранта вынудят вас признаться быстрее. Но так скоро? Меньше часа? — Королева понаблюдала, как Мейри приседает перед ней в реверансе, а потом над ее склоненной головой обратилась к Коннору: — Должно быть, вы не слишком ей понравились.