— Он просто кладезь важных сведений: он знает все и обо всех здесь.

Коннор смотрел на нее с недоверием и ужасом. Он понимал, что должен почувствовать облегчение от такого ответа, но вместо этого готов был ее задушить.

— Значит, ты плетешь вокруг него паутину ради сведений о камеронцах?

— Я уже говорила, что в разговорах с ним ни разу не упоминала о камеронцах.

— Мейри, ты рехнулась? Неужели не понимаешь, что твои расспросы могут привести к…

— Коннор, я же не идиотка.

— …к тому, что кто-нибудь из наших врагов расправится с тобой?

Мейри язвительно приподняла бровь.

— Наших врагов?

Да, нужно ей наподдать, а потом запереть в Тауэре ради ее же безопасности.

— Черт подери, Мейри! Конечно, наших врагов. Да-да, наших! Мы боремся за общее дело.

— Разумеется. Теперь, когда у нас король-католик, — за общее.

— И раньше тоже, — возразил он. — Пусть Карл был протестантом, но он принимал наш образ мыслей и никогда не пытался навязать нам свои законы. Твой собственный отец служил ему.

Некоторое время Мейри молчала. Неужели его упрямая и такая одухотворенная подруга так и будет всю жизнь с ним спорить?

— Может быть, ты и прав насчет расспросов, — признала она, а Коннор улыбнулся. — Но ведь он действительно рассказал мне о камеронцах.

— Мейри, я хочу, чтобы ты это прекратила. Мне не нравится, что ты связана с мятежниками.

Она расхохоталась прямо ему в лицо. Коннор пристально посмотрел ей в глаза. Он знал, что Мейри не любит, когда ей указывают, но сейчас дело было слишком серьезным. Она должна его выслушать.

— Слушай меня, женщина…

— Не смей так говорить, негодяй! — крикнула Мейри, с яростью глядя ему в глаза. — Я сама могу о себе позаботиться. Я много раз это делала. И никто из врагов не видел моего страха.

Черт, он-то надеялся, что Мейри говорит об осторожных расспросах, сборе сведений, а не о чем-то более страшном вроде нападения на людей под покровом ночи.

— Мейри, давай объяснимся. Я люблю тебя, и всегда любил. И я больше никого не смогу любить. Если тебя ранят или… — Не в силах произнести страшное слово, Коннор замолчал и теснее прижал к себе Мейри. — Ты толкнешь меня на такую беспредельную месть, которой не выдержат ни Англия, ни Шотландия. Ты этого хочешь?

Мейри покачала головой и заморгала, пытаясь прогнать слезы, от которых ее глаза засверкали, как горные пики вокруг Кэмлохлина.

— Коннор, но я должна узнать, почему он заговорил о моих врагах!

Черт ее подери, эту упрямицу!

— Ты же говорила, что он мог заметить твой интерес во время беседы с Куинсберри.

Мейри вновь покачала головой.

— Нет, тут что-то еще. Я чувствую это, но не могу сказать, что именно, так как сама не знаю. Это сидит у меня в мозгах. Что-то такое, что я должна знать. Я знаю, что нравлюсь ему, и эту дилемму придется скоро решать.

— В чем тут дилемма?

Коннор старался говорить ровным голосом, убедившись, что Мейри не думает об Оксфорде в романтическом плане.

— Я должна объяснить ему, что не разделяю его чувств.

— Я скажу за тебя.

— Ох, — она шутливо шлепнула Коннора по руке, — оставь его в покое.

Как бы не так!

— Я сама ему скажу, когда ты вернешь меня во дворец.

— Это будет не так уж скоро.

— Я плохо себя чувствую.

— Ничего, я буду осторожен.

— Болтун!

Она засмеялась и устроилась у него под мышкой.

Коннор долго смотрел на нее. Ее ровное дыхание подсказало ему, что Мейри уснула. Если он доживет до ста лет, то все равно будет помнить ее слова: «Я без тебя пропадала, Коннор». Как и он без нее. Они впустую растратили столько времени. Больше этого не будет. Он притянул Мейри к себе и поцеловал в лоб. Она принадлежит ему. Принадлежит с того дня, когда, еще беззубая, сказала ему, что любит его, а он — в двенадцать лет от роду — отдал ей свое сердце. Он не допустит, чтобы их кто-нибудь разлучил. Особенно Генри де Вер.

Вскоре Мейри проснулась и встретила ласковый взгляд Коннора. Неужели он смотрел на нее, пока она спала? А вдруг она храпела? У нее не было привычки ложиться подремать днем. Должно быть, фехтование на площадке измотало ее… а любовь великолепного горца добавила усталости.

— Ты помнишь, как мы уснули в той пещере над склоном Сгарр-на-Стри?

Низкий рокот его голоса защекотал Мейри ухо.

Разве можно это забыть. Это случилось через два дня после того, как он в первый раз занимался с ней любовью. Мейри вытянулась и улыбнулась, когда он накрыл ее тело своим.